Несносный босс Дед Мороз (СИ)

Одно удовольствие наблюдать, как Мартышка-Мая злится.

Ага, настолько умная, что забыла сбросить вызов на стационарном телефоне и я, вместе с братьями, забежавшими ко мне на чашку кофе, сейчас слышим их глупые сплетни.

— Мне кажется, Злобину доставляет огромное удовольствие тебя унижать.

— Унижать кого-то вообще.

Ох, а голосок какой важный!

Мисс Всезнайка, только поглядите на неё!

— Ну нет, считаю у него особое отношение только к тебе… Ты с первой встречи его зацепила, когда сшибла его с ног, вы вместе скатились по лестнице и он порвал себе на попе штаны.

— Хи-хи, зацепила в буквальном смысле.

— Это видели все! Фабрика выстроилась тогда в ряд, чтобы поприветствовать нового владельца, у него на заднем месте дыра размером с апельсин. И как босс умудрился, неясно?

— Я думаю это были её туфли, по ним прокатился Злобин. Туфельки Маи после падения века валялись вразброс на лестничном пролёте.

— Каблук в зад — это жёстко!

— Главное, Мая целая, приземлилась мягонько прямиком на своего босса!

— Хммм, может во всём виноваты её ножницы, приносящие удачу, подаренные бабушкой швеёй?

Девушки ржут, я плавно наливаюсь краской гнева, вспоминая этот отвратительный момент.

Рохля неуклюжая! Неслась сломя голову и не заметила самого, чтоб тебя, начальника. Меня собственной, неповторимой персоной!

Я разве такой мелкий, чтобы меня можно было не увидеть?

Это меня оскорбило. Сразу принял решение назначить Мартышку своей главной помощницей, чтобы драть её как сидорову козу.

Это моя большая месть за публичное оскорбление чести и достоинства. И… моих штанов за сто штук. Дырка получилась, кстати, внушительная. Шов разошёлся от копчика до ремня. Вся фабрика узнала какого цвета у их нового босса трусы.

— Почему не уволишься?

— А почему я должна признать поражение из-за какого-то надменного засранца, тем более бросить работу, которую люблю. И вас тоже бросить. Я первая сюда пришла, уже пять лет пашу не покладая рук и мечтаю чего-то добиться.

— Ха-ха-ха! Ой, Бабочка не могу с тебя. Забавная ты! Делаешь этот мир светлей.

— То ли дело Валентин Петрович… Как жаль его! Светлая память светлому человеку. Мне его не хватает. А его сынок-разгильдяй… развалит как плюнуть дело всей его жизни.