Непристойное предложение. Книга 2

"

"Марк сказал, что преступника видел кучер! Но почему не Пэгги? Там ведь была Пэгги! Я снова попыталась закричать изо всех сил. Кричала и кричала осипшим голосом, пока меня не услышали.

В палату вбежала встревоженная девушка, за ней Марк.

— Моя Пэгги! — попыталась объяснить я пропадающим голосом. — Где же моя Пэгги?

— Леди Фокс, вам нельзя нервничать, — ответила девушка. И вместо ответа я почувствовала магию, она теплом разлилась по венам.

— Пэг… — сказала я заплетающимся языком, а после снова погрузилась во тьму.

2

Адриан

— Проклятье, — выругался я после очередного удара по двери.

«Проклятье! Именно проклятье!»

На моей памяти в проклятья верили, в основном, неудачливые маменьки, которые не могли отдать дочерей замуж. И жены, от которых гуляли мужья. Раньше белые ленты в волосах, сделанные собственными руками браслеты и девушки, произносившие какой-то несвязный бред перед лицом потенциального жениха, вызывали только усмешку.

А уж вербные листья, отрезанные волосы и земля с могилы, засунутые в трусы неблаговерного супруга, и вовсе могли вызывать приступ смеха.

Но время шло, и я сменил взгляды. Даже готов был посетить любую бабку, которая за три серебряника пообещает наладить личную жизнь и, плюнув пару раз мне на ладонь, скажет, что теперь все пойдет как надо.

Хотя ход событий вряд ли уже можно повернуть в мою пользу. Видно, мой прадед или прабабка знатно кого-то обидели, привлекая самое темное из всех проклятий. Но вот Элеонора… Я определённо был проклят, но леди Фокс не должна была попасть под действие этой вымышленной дряни.

Нога снова начала ныть, а в груди все сдавило. Пришлось опереться о стенку. У меня даже забрали трость. Посчитали опасной палку у никчемного калеки без магии.

Какой я мужчина после этого? Даже не смог уберечь леди, которой пообещал защиту.

Я потерял счет времени и даже не знал, сколько провел в грязной, сырой и наполненной крысами темнице. Точно не то место, в котором я хотел бы оказаться. Зловоние, отвратительная еда и полное молчание жандармов.

Именно их молчание раздражало сильнее всего. В последние годы я точно не нуждался в общении и предпочитал уходить от вопросов. Теперь, должно быть, карма настигла меня в этом духами забытом месте, ведь никто не желал говорить мне, что произошло.

На Элеонору напали. Это было все, что мне сообщили. Больше Марк со мной не говорил, никто со мной не говорил, даже когда я задавал вопросы. Я стал для них отбросом похуже того, что был последние годы для круга аристократов.