Неприкаянные

Я даже уговорила Иру потратить остатки сбережений на комплект дорогого белья! Почему же я так сильно боюсь Феликса?

Солнце окончательно скрывается за линией горизонта, и на яхте становится темно. Мерцают только свечи на столе.

Феликс скользит по мне полным вожделения взглядом. Медленно притягивает меня к себе и накрывает мои губы жадным поцелуем. Откидывает в сторону плед и проводит горячей ладонью по моей спине.

«Началось…» – мелькает догадка в моей взбудораженной шампанским голове, и тело начинает бить мелкая дрожь.

– Ты ведь… этого хотела, верно, милая? – произносит он, и в его голосе звучит осуждение. В его серых глазах я не замечаю ничего, кроме холодного блеска. Я хочу отстраниться, но он снова впивается в мой рот грубым поцелуем.

Я окончательно осознаю, что совсем его не хочу. Я хочу на берег.

Но жадные губы впиваются в мой рот, жалят жесткой щетиной и заставляют задыхаться.

Он замечает, что меня трясет, отстраняется и задумчиво проводит ладонью по щеке.

– Тебе холодно?

– Немного, – не желая признаваться, что меня трясет от страха, шепчу в ответ я.

– Тогда идем вниз. Там я согрею тебя как следует, моя маленькая… Именно так, как ты этого хотела.

Я вжимаюсь в диванчик, мечтая раствориться в нем и оказаться где угодно, но только не на этой проклятой яхте.

Феликс поднимается, крепко берет меня за руку и увлекает за собой вниз по ступеням.

Преодолев полумрак тесного тамбура, мы оказываемся в каюте. Феликс зажигает мягкий нижний свет, и моему взору открывается широкая раскладная кровать, ворох декоративных подушек в углу и пушистый ковер на полу.

Будущий муж заглядывает в мои глаза и касается ладонью моего подбородка. Почему-то его прикосновения кажутся обжигающими. Я чувствую, как у меня стучат зубы.

– Тебе страшно? – приподнимает бровь он.

– Да, – прикусив припухшую от его жестких поцелуев губу, шепчу признание я.

– Правильно, – удовлетворенно кивает Феликс. – Жена должна бояться своего мужа. Так сказано в писании.

Я сглатываю. Мне кажется, он возбужден от того, что я его боюсь.

Ноги становятся ватными. Кажется, еще немного, и я неизвестно от чего грохнусь в обморок.

Мой будущий муж медленно стягивает с себя футболку. Моему взору открывается его крепкий, натренированный в спортзале торс. С вожделением посматривая на меня, сбрасывает с ног мягкие туфли из светлой кожи и опускается передо мной на одно колено. Обхватив ладонями мои одеревеневшие ступни, он одну за другой снимает желтые лодочки.

Мои босые ноги утопают в густом ворсе.