Неприятности в старшей школе

Жар охватывает низ моего живота, и, словно почувствовав, он дергает губой.

– Теперь он мой, так что меня не колышет, чем он там занимался раньше.

Я снова смотрю на Баса.

– Только он? – особо не церемонясь, спрашивает он.

– Только он, хотя двое других очень близки к тому, чтобы его догнать, – шучу я, и он стукает своим коленом по моему, заставляя меня рассмеяться. – Нет, Мэддок – это…

– Как ты, – говорит он. – Может, чуть более безумный.

– Лишь чуть-чуть? – я приподнимаю бровь.

Он издает смешок.

– Готов поспорить, в этом вы, блин, почти равны.

– Ему нравится моя безбашенность, я обожаю его безумие. Все чертовски просто.

Бас кивает.

– Со стороны это тоже выглядит просто и естественно. Думаю, именно поэтому люди сбиты с толку.

– Что ты имеешь в виду?

Он касается языком кольца на губе, а потом продолжает:

– У парней не было ни одной девушки Брей с тех пор, как появилась ты. Даже у двоих свободных Брейшо.

– Они постоянно занимаются сексом.

– Ага, – кивает он. – Они занимаются сексом, но не позволяют никому быть рядом.

– Они были бы не против, если бы нашелся кто-то, кого они хотели бы удержать, – начинаю защищаться я.

– Они хотят удержать тебя, – он опускает голову. – Они не хотят, чтобы ты думала, будто ты такая же, как остальные. Они пытаются показать тебе, что ты значишь для них, тем единственным способом, который им известен.

– Это не какая-то групповушка, Бас.

Он вперивает в меня взгляд.

– Поверь мне, я знаю. Мэддок очень ясно, блин, дал понять, кто кому принадлежит, мне в первую очередь.

– Что ты пытаешься сказать, Бас?

– Я говорю тебе, что таких, как ты, Рэйвен Карвер, больше нет, и мы все это знаем. Мы видим, чувствуем это, и это очень мощная хрень, подруга.

Я пытаюсь отвести взгляд, но он придвигается, чтобы я смотрела на него.

– Что, ты думала, все иначе? – спрашивает он.

– Я устала от людей, которые говорят, будто я к этому стремилась. В смысле, да кого, на хрен, волнует…

– Меня, – перебивает он.