Неприятности в старшей школе

Сквозь повязку, которую они временно намотали ей на голову. Сквозь простыню на носилках.

Казалось, она никогда не остановится.

Мы уже видели такое раньше на складах, и мы знаем, что голова кровоточит сильнее, чем все остальное. Как и то, что не всегда можно однозначно оценить серьезность ранения по тому, как оно выглядит.

Вот только это никогда не была кровь кого-то, кого мы любим. И при виде того, как ее тело по вине конкретного человека истекает кровью до такой степени, что она потеряла сознание, я едва удерживаюсь на грани, чтобы не нырнуть в омут безумия.

Если бы Перкинс и половина этой чертовой школы не последовали за нами в туалет, я уверен, вся кровь, что есть в теле Коллинза, залила бы весь кафель вокруг.

Я бил его и не собирался останавливаться, когда услышал ошарашенный крик Кэптена и понял, что все очень серьезно.

Я никогда не забуду его взгляд, когда он поднял руки, залитые ее кровью, а она лежала рядом с ним, не подавая признаков жизни.

Мы не были там до этого и понятия не имели, что только что произошло, так что нам показалось, что она умирает прямо здесь и сейчас.

Никогда еще я не чувствовал себя таким беспомощным.

Мои кулаки не могли все исправить, мои деньги не могли ей помочь. Мое имя ни хрена не значило. В тот момент я был всего лишь испуганным парнем, чья девушка умирала прямо у него на глазах.

Но она не умерла.

Она очнулась по пути в больницу, сказала медсестре, которая ставила ей капельницу, чтобы та отвалила, и снова отключилась.

И мы трое выдохнули, испытав облегчение.

Она была избита и истекала кровью, но все еще оставалась собой – огненной и дерзкой.

Когда мы приехали в больницу, они ввели ей наркоз, чтобы вытащить из кожи на голове все стекло и провести обследование на предмет повреждения мозга. Но уже прошло два часа, а она все еще спит.

Я дергаюсь к ней, но Ройс тут же хватает меня и усаживает обратно, рыча мне в лицо:

– Не смей ее будить, мать твою. – Он злобно зыркает на меня, а потом переводит взгляд на Рэйвен, лежащую на больничной койке.

– Иди на хрен! – шиплю я. – Она моя, и я буду делать что хочу.

Медсестра фыркает, покосившись на меня, и выходит из палаты.

Пусть тоже катится к черту.

Через секунду входит Мейбл.

– Все под контролем. Подписала, что нужно было подписать.

– А ее мать не узнает? – спрашиваю я.

– Ее матери плевать, – она качает головой.

– Она не узнает? – снова спрашиваю я."

"Мейбл бросает быстрый взгляд на Викторию, которая делает вид, что ничего не слышит.