Неподкупные

В прошлом году освободился из мест лишения свободы, собрал вокруг себя спортсменов, взял под контроль барахолку в четвертом микрорайоне…

– Рэкет?

– В случае с Багрянюком – да. Бабки водкой торговали, а этот – косячками. Но бабок Несмеянов не трогал. Те торговали водкой, которую Шурин поставлял. Они этих бабок охраняли, а тут Багрянюк со своей травой объявился. Они первое время его не трогали, ждали, когда он денег заработает. А торговля у него пошла хорошо. Вот ребята на него и наехали. Он делиться отказался, ну, они его и оприходовали…

– Значит, водку Шурин поставляет?

– Поставляет.

– Водка – это жидкое золото. Значит, Шурин эту золотую жилу разрабатывает. Сто пудов, без всякого на то разрешения…

– Там не только водка. Есть еще барахолка в четвертом микрорайоне. И куча всяких кооперативов. А еще Шурин к городскому рынку присматривается. Торговые ряды в центре города он уже взял, там тоже маслом намазано. С кооперативным рестораном не получилось – там Рычаг со своими бандитами закрепился.

– Да, слышал я о таких, – кивнул Ревякин. – Уличные банды, ничего серьезного. Восьмой микрорайон всегда враждовал с шестым, пацаны из этих районов стенку на стенку сходились, драки, поножовщина, иногда трупы… Но чтобы эти ребята данью кого-то обкладывали, я не слышал.

– Да, шпана уличная у Мохнатого и Кипятка, а боксеры и каратисты у Шурина…

– Значит, освободился из мест лишения свободы?

– Да, в прошлом году.

– А посадили за что?

– За незаконное обучение карате…

– Да, да, был у нас такой случай… Шурин, говоришь?.

Ревякин вышел из кабинета, вернулся минут через десять, принес алфавитную карточку."

"– Вот Шуринов Федор Васильевич, одна тысяча девятьсот шестидесятого года рождения… Так, действительно привлекался по двести девятнадцатой статье. Но судили его по сто восьмой, тяжкие телесные… Да, была такая история. Мы тогда Рычагом занимались, он в следственном изоляторе сидел, суда ждал. И каратиста туда же в следственный изолятор доставили. Там история и вышла.