Непокорная невеста

Он заковылял прочь, а Хью присвистнул:

— На вашем месте, Раймонд, я бы не стал шутить с таким ножом.

Джулиана сунула тесак за пояс, а Раймонд согласился:

— Да, тут уж не до шуток.

Откинув прядь волос со лба, Хью спросил:

— Феликс, наверно, погиб?

Джулиана кивнула.

— Так я и думал… Жаль, я был привязан к этому болвану.

— Если бы вы прикончили его еще тогда, когда он докучал леди Джулиане, всего этого не случилось бы, — заявил Раймонд.

— Не мог же я убить Феликса всего лишь за то, что он похитил какую-то там женщину, — возразил Хью, но вид у него был несколько сконфуженный.

— Каких гостей? — крикнула Джулиана ему вслед, но Хью то ли не расслышал, то ли не захотел отвечать.

Джулиана устало оперлась о руку Раймонда.

Тепло его тела даже сквозь намокшую одежду согрело ее, и лицо Джулианы залилось краской.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Не за что, — буркнул он, глядя в сторону.

— Ты выглядишь просто ужасно, — вздохнула Джулиана.

Вид у Раймонда и в самом деле был неважный: черные густые волосы слиплись от дождя, лицо посерело от усталости, губы посинели от холода. На скуле багровел кровоподтек, на подбородке алел свежий шрам, еще один пересекал его под косым углом. Высоко на лбу, под самой линией волос, Джулиана разглядела еще один порез. А на шее и запястьях кожа была стерта железом до мяса.

Джулиане хотелось лечить и ласкать его, лелеять и баловать. Никогда еще он не казался ей таким красивым.

Нежно улыбнувшись, Раймонд прошептал:

— Ты и сама выглядишь неважно.

Она чуть не упала в обморок от удовольствия — слова эти были сказаны таким тоном, что она восприняла их как высший комплимент.

— Правда?

— Да.

Он непроизвольно коснулся пальцем ее щеки.

— Раймонд! — загрохотал зычный бас. От неожиданности оба чуть не подпрыгнули.

— Раймонд, полоумный Раймонд!

Джулиана возмущенно нахмурилась, раздосадованная столь бестактным обращением, но лицо Раймонда просияло радостью. Шагнув вперед, он раскрыл объятия:

— Лорд Питер, чертов ублюдок, откуда ты взялся?

Джулиана нахмурилась еще больше, но седой рыцарь ничуть не обиделся, а, наоборот, весело расхохотался. Мужчины принялись тискать друг друга в объятиях.