Непокорная невеста

Раймонд думает, что может полновластно распоряжаться в ее владениях, но Джулиана считает иначе. И все же за минувшую ночь что-то изменилось. Их тела нашли общий язык, и Джулиана поняла; вдвоем они сильней, чем порознь. Они смогут не только сохранить свои земли, но и расширить их. И еще создать семью. Такую семью, которой Англия еще не видывала. И Франция тоже.

Сегодня утром Джулиана чувствовала себя словно бы родившейся заново. Она высунула из-под платья кончик ножки, покрутила ею и так, и этак. Вроде бы нога как нога, но на самом деле она тоже новорожденная.

Чья-то робкая рука коснулась ее плеча:

— Миледи…"

"Джулиана обернулась и увидела перед собой Денниса. Она улыбнулась ему искренней улыбкой, уже не помня о своих былых сомнениях.

Юноша почувствовал, что в ней произошла какая-то перемена. По-птичьи склонив голову набок, он вопросительно посмотрел на нее своими яркими глазами, но потом устыдился собственной дерзости, покраснел и потупил взор.

— Миледи, я хотел поблагодарить вас за доброту. — Голос его дрогнул. — Вы относитесь ко мне как к члену своей семьи. — Он запунцовел еще пуще. — Я хотел бы быть достойным такой чести.

— Ты вполне достоин быть членом моей семьи, — сказала она.

Деннис просиял:

— Правда?

— Всякий, кто осмелился противостоять сэру Джозефу, заслуживает уважения.

Тут Деннис смутился, и Джулиана сказала:

— Расскажи мне, что тебя тревожит.

— Лорд Раймонд все время толкует о чести. А что вы об этом знаете?

Она отвела длинную прядь, свисавшую ему на глаза, и задумалась. Деннис скороговоркой сказал:

— Лорд Раймонд говорит, что честь — это такой образ жизни. Лорд Питер научил его, что человек благородный должен думать благородно и действовать благородно.

— Это правда, — кивнула Джулиана. — Но лорду легче быть благородным, чем женщине или, скажем, мальчику. Лорд повинуется лишь королю и закону, а женщина или подросток беззащитны. Им часто приходится гораздо тяжелее, чем высокородному господину.

Деннис кивнул, признав:

— Да, я тоже так думаю.

— Поэтому, если ты, в глубине души боясь сэра Джозефа, все же сумел встать ему поперек дороги, это благородно вдвойне.