Непокорная невеста

Сразу было видно, что мальчишка изголодался по материнской ласке. Джулиана не хотела открывать ему свое сердце, однако сегодня он проявил храбрость, и она поневоле растрогалась.

Раймонд довольно улыбнулся:

— Хороший парень, а?

Прежде чем Джулиана успела ответить, в разговор вмешался Кейр:

— Хороший-то он хороший, да совсем неотесанный. Ты должен научитьего, что такое честь, Раймонд.

Раймонд с некоторым удивлением взглянул на своего друга:

— Лорд Питер говорил мне, что чести научить нельзя. Можно лишь показать, что это такое, а остальное уже зависит от ученика.

Кейр посмотрел на Денниса, уплетавшего за обе щеки:

— По-моему, он способный ученик. Причем не только в хорошем, но и в плохом. Он уже знает, что добродетель не всегда выгодна. К тому же он нетерпелив.

— В самом деле? — задумчиво произнес Раймонд. — Пойдем, я провожу тебя, и ты расскажешь мне об этом поподробнее.

— Я должен попрощаться с леди Джулианой. Он сказал это вроде без намека, но Джулиана покраснела. Раймонд же с насмешливой учтивостью поклонился и сказал:

— Да, Кейр, можешь с ней посекретничать.

— Мне не о чем секретничать? — возмутился рыцарь.

У него было такое опечаленное выражение лица, что Джулиана расхохоталась.

— Ваш супруг, миледи, не отличается большим умом, однако человек он приятный, — с достоинством заявил Кейр и, взяв Джулиану Под руку, подвел ее к бойнице, выходившей во двор.

— Давайте посмотрим, как слуги укладывают повозки для поездки в Бартонхейл.

Джулиана поняла, что рыцарь хочет с ней о чем-то поговорить, и приготовилась слушать.

Уже не в первый раз она обращала внимание на его руку, на которой осталось всего два пальца — указательный и большой. От остальных трех осталась лишь первая фаланга. Джулиана сочувственно вздохнула, но тут же одернула себя: нечего раскисать перед тем, кого Раймонд вопреки ее воле назначил комендантом Бартонхейла.

— Прежде чем я покину ваш замок, миледи, я хотел бы поблагодарить вас за гостеприимство.

Джулиана подумала, что он издевается над ней, однако для этого требовалась определенная склонность к юмору, каковой Кейр был начисто лишен.

— Мне жаль, что я сделала для вас так мало.

— В вашем положении, миледи, вы вели себя почти идеально. А если и позволяли себе иногда резкие высказывания в мой адрес, то это вполне понятно — ведь я для вас чужак. Я бы хотел, чтобы все женщины были такими же мудрыми, как вы.

— А все мужчины такими же рассудительными, как вы, сэр, — столь же любезно ответила она.