Некомант #1

О, хотя часть сказанного и была вполне занятной, больше с той тварью я сталкиваться не слишком-то хотел. Как и с другими… Что я с ними буду делать? Натравливать эту беднягу с ее ковырялкой? Или скальпелем орудовать? Насколько понял, речь была о серебре, но я ж не какой-то богатей, чтоб им затариваться. Проще просто это припомнить потом, как необычное приключение…

— Кстати, если такая важная вещица, почему ее вручили какой-то псине? — вспомнил я еще один вопросец, что до этого не задал.

Кошечка смутилась и спрятала взгляд.

— Ну, эм, ня-а. Я очень слабая, поэтому никто не ждал от меня сопротивления, рассчитывали забрать мой сигилл, чтобы усилить амулет, а потом и прикончить, поэтому и отдали Охотнику, ня…

А только недавно распиналась, что это я такой плохой, что мне повезло. Самой как будто не повезло оказаться именно здесь, а так только бы усилила этих неведомых тварей.

— Ясненько. Ну, в общих чертах понятно. Забирай свой сигилл, да и можешь отправляться домой, я полагаю, — подвел я своего рода черту.

Девчушка надула губы и, поднявшись, стала напротив меня со сложенными на груди руками.

— Я не смогу вернуться, он же случайный, только что рассказывала, ня… Да еще и разряжен, и вообще, что за безответственность, ня-а?! — шерсть на ушках стала дыбом, а хвост девчушки, стоящей боком ко мне, распушился и стал столбом.

— О чем ты?

— А-а-а! Черт, ня. У тебя амулет, а это значит, что за тобой все равно придут, ня! Если Некомант погибает, вместе с ним умирают и все его подопечные, а это значит, что сейчас нет сильных Путешественниц, ты просто подаришь темным средство для перемещения, и они будут творить, что захотят, ня!

Была такая мыслишка, но я как-то понадеялся, что тварь без этого амулета не сможет больше чудить.

— Ладно. Но что насчет смерти неки после моей гибели, ты это серьезно? Учитывая, что ты сама сказала, что слабая, будет ли от нас вообще толк? Так ты хотя бы спасешься и, когда зарядишь сигилл, может, найдешь кого толкового, — сказал я, просто для того, чтобы посмотреть, насколько девчушка уверена.

В ответ она подошла ближе и протянула руку.

— Да, ня. Я серьезно! — твердо произнесла девица, задышав чуть чаще.

Пожав плечами, я отдал ей буковку, и та, почти так же, как моя зубчатая хренотень, впилась ей в ладонь той самой раненой руки. А ведь там ран не было, когда я смотрел.

— С-сними верхнюю часть одежды, ня — еле слышно пробормотала девушка, отвернувшись.