Недостойная

Шаманка сказала, что он — ключ, и теперь Арманиус понял, от чего.

Точнее, к чему. К разговору с Ареном.

Демоны его побери! Альго не берёт портальная ловушка. Но ведь по официальной версии считалось, что покушение было на Арена, а оказавшаяся рядом Агата его защитила, сплетя нейтрализатор. А что теперь оказывается? Ей не нужно было его защищать, потому что он всё равно бы не погиб. Тогда в чём дело?

От того, какие мысли крутились в голове по поводу Арена и Агаты, Берту становилось тошно.

И да — он должен поговорить с императором.

— Берт?.. — почти прошептала Эн, как только они оказались в прихожей дома Арманиуса. — Ты в порядке?

О нет, он не был в порядке. Но говорить об этом не стоило.

— Да. Не волнуйся.

Она явно не поверила. И спросила, наверное, чтобы отвлечь:

— А что это за Зазеркалье такое? Выглядит как обычное зеркало…

— Древний артефакт. Таких осколков всего штук пятнадцать осталось. Считается, что это зеркало, закалённое огнём Геенны, но как именно оно сделано, никто точно не знает.

— Ничего себе… Полезно, наверное…

— Не слишком. Видела его размер? Ну и что можно рассматривать через такой осколок? Масштаб же, так сказать, реальный. А двигать «картинку» нельзя. И звука нет. Так что Зазеркалье в плане полезности — полнейшая ерунда, и в основном эти осколки интересуют артефакторов, как образец их искусства.

Эн чуть помолчала, а потом осторожно спросила:

— Но зачем ты отдал его сейчас? Просто так, по сути, за пятиминутный разговор… Зачем?

— А зачем мне нужен этот артефакт? Он бесполезен, я ведь сказал.

— Но твоему отцу он ведь был нужен…

Берт улыбнулся. Да, отец за такое размазал бы его по стенке, а потом отскрёб и снова размазал. Отдать родовую ценность.

Но как Берт ни старался, он не мог ощутить ни малейшей толики сожаления по поводу своего поступка. Оно того стоило. Если добытые у Альдеуса сведения помогут ему в разговоре с Ареном — точно стоило.

— Моего отца уже несколько лет как нет в живых, Энни. И поверь, если бы он знал, что взамен на Зазеркалье я получил информацию о гибели Агаты, он бы понял меня.