Недотрога для тирана (СИ)

Восходящая звезда преступного мира, блин.

По кличке Баклажан.

Звездец.

Уронив голову на руки, пытаюсь найти приемлемую позу, чтобы нагло проспать остаток рабочего дня, но то спина затекает, то шее неудобно. И только изогнувшись совершенно небогоугодным способом, мне удается устроиться в пыточном офисном кресле с комфортом.

Но сегодня вселенная решает воздать мне за грехи мои.

Стоит мне наконец задремать, как с грохотом распахивается дверь в наш сонный опенспейс, а его оглашает рев раненого медведя:

— Где она?

Трудно не узнать голос Михаила, хотя в таком состоянии я с ним еще не сталкивалась.

Точно также нетрудно догадаться, что пришел он по мою душу.

Божечки, что ж Мишенька так орет? Я, что, вчера пришла к нему еще и с цыпленком тапака и спрятала его за батареей?

— Где Юсупова? — рычит Юдин, не обнаружив меня с первого взгляда.

Что-то мне подсказывает, что сдаваться самой — это ну такое…

Под взглядом нервно косящегося на меня Тохи, я медленно сползаю под стол.

— У вас что-то срочное? — слышу, как подает голос Инна Олеговна со своего места.

— О, да! Если я прямо сейчас не объявлю ей благодарность, меня разорвет!

Чойта?

И, пожалуй, я как-нибудь обойдусь без его благодарности…

— А, — с облегчением выдыхает Инна Олеговна, — ей наконец удалось удовлетворить ваши требования?

— Почти. Там еще осталось немного. Доудовлитворить. Но я сражен в самые чресла!

— Вы хотите сказать: «В самое сердце»? — осторожно уточняет интеллигентная Анечка Лялина.

— Я сказал то, что хотел сказать.

Оу!

Кажется, кто-то получил мой сюрприз…

Упс.

Глава 49

На рык Юдина, пусть и не сразу, но все же решается высунуться Пашенька из своего блиндажа.

Только пользы от него, как от козла молока.

— Марина, вы что-то потеряли? — мерзкий голос мерзкого Пашеньки, подставившего меня на раз, бесит неимоверно. Всем расскажу, что у него маленький. Никаких переговоров больше с придурками. И еще чего-нибудь привру.

Но больше всего бесит, что весьма непросто вылезти из-под стола задницей вперед, постоянно тычясь ею в кресло, отъезжающее и возвращающееся обратно.

— А вот и госпожа дизайнер! — раздается надо мной злорадный голос Михаила Батьковича, который не иначе как от доброты душевной креслице отодвигает, освобождая мне место для маневра. — Вы-то мне и нужны!

Задница, выставленная из-под столешницы, взволнованно трепещет.

— Цыпа-цыпа, — ехидно подзывает меня Юдин, пока я по-куриному выползаю на волю.

Стоит моей спине немного распрямиться, и меня хватают за шкирку.