Не твоя семья (СИ)

Ты ведь не хочешь, чтобы меня ублажала левая баба?

Глава 19

Тимур

Богом клянусь, я не хотел напирать на свою девочку, сексуальную дерзкую сучку-жену, но она довела меня! Мало того, что весь вечер то притягивала, то отталкивала, с хреном каким-то танцевала, еще и сейчас поднималась наверх, острыми каблуками вспарывая мою выдержку. Тяжелые темные волосы эротично упали на полуобнаженную спину, и я медленно пошел за Ангелиной, как тот самый телок на веревочке. Бежать хотел, в пещеру побыстрее, подмять под себя и снова стать ее хозяином и господином.

Мужем во всех смыслах, но я сдерживался: бабочку сорвал, смокинг сбросил, оставаясь в строгих брюках.

Геля вошла в спальню, я за ней. Платье упало: длинные ноги, черные волосы и кружевное красное белье… Нет, я не железный. Это женщина — моя жена, и она будет сейчас подо мной.

Какая Геля красивая. Обхватил крепкую грудь с мучительным вздохом. Какая возбуждающе сексуальная. Надавил на поясницу, хочу ее сзади, обожаю эту позу, звериную, дикую, жесткую.

Но не получается прогнуть жену. Она отказывает, руки мои убирает.

— Тебя три года ублажали левые бабы, и мне было все равно. Думаешь, что-то изменилось? — ей, хрупкой Белоснежке меньше меня на голову, удалось взглянуть с невиданной высокомерностью.

Да нет! Не верю. Почему дрожит тогда? Грудь в кружевном красном лифчике часто и быстро вздымается не просто так! Глаза полны шального возбужденного блеска. Уверен, если коснусь трусиков, то пальцы мокрыми будут.

— Не лги себе, Геля.

Ты хочешь меня, девочка, — агрессивно огладил бедра и сжал ягодицы. У меня так крепко стоял, что насадить могу даже через брюки. — Ты все еще любишь меня, — понесло вразнос. Я хочу так думать. Я хочу верить!

Ангелина изумленно распахнула большие глаза, затем расхохоталась, громко и весело. Млять.

— Мантуров, — сбросила мои руки, — повзрослей уже: мир не крутится вокруг тебя!

— Ты хорошо подумала?

Она демонстративно сложила руки на груди.

— Я сейчас уеду, Геля, и с этим, — резко схватил тонкую ладонь и притянул к своему паху.

Пусть взвесит и поймет, что мне не до шуток, — мне поможет другая.

— Уходи, — холодно бросила.

Я только пожал плечами: сама напросилась, я в монахи не планировал идти. Уже выйдя за дверь услышал резкое:

— К Марьяне обратись!

Чуть ли не с ноги лупанул в дверь гостевой спальни, ставшей для меня каторжным пристанищем. Схватил джемпер из гардеробной, ключи от Ламбы, гараж, рев мотора, и уже несусь в ночь.