Не твоя семья (СИ)

Егор не проснулся и сейчас доверчиво обнимал за шею отца: ротик сладко приоткрыт, на щечке наверняка будет отлеженное алое пятнышко, темные волосы смешно вихрились. Такой доверчивый, маленький, абсолютно любимый мной человечек. За свои двадцать восемь лет я познала обжигающую страсть и огромную любовь к мужчине. Да, это отец моего сына. Он сейчас рядом: смотрит так ошеломительно нежно, не на меня — на Егора! Способен Тимур на бескорыстную любовь к человеку, который ничего не может дать взамен? Который не играет по правилам? Который может не оправдать ожидания? Мы детей любим не за что-то, а просто так: потому что они наши, потому что лучше нас, потому что умеют любить бескорыстно.

Я любила в своей жизни, но никогда настолько сильно и абсолютно. Теперь я точно понимала, что такое любовь дороже жизни. За которую себя отдашь и умрешь, но спасешь. Так я любила Егора.

В частном бизнес-джете Тимур переложил его в удобное кресло с подушкой и накрыл сверху пледом. Я откинулась на спинку и тоже прикрыла глаза.

Мой старый-новый муж устроился напротив: смотрел так, что щеки вспыхнули, обжигая огнем.

— Ты будешь жить с нами? — уточнила, не открывая глаз. Чувствовала, что следит, даже дыхание мое ловит. Зачем только? — Или навещать по мере возможности?

— А как бы ты хотела? — спросил шепотом.

— Не видеть тебя еще примерно лет сто, — даже зевнула.

— Жить буду, — буркнул недовольно.

Я только стервозно улыбнулась, не стала отвечать: меня разморило на взлете и уносило в сон. Бессонная ночь сказалась.

Проснулась, когда уже садились, а Егор так и дрых. Его если не будить, мог и до десяти проспать, а сейчас только полвосьмого.

— Малыш, просыпайся, — легонько провела пальцами по волосам. — Соня, вставай, — начала нацеловывать. Егор улыбался.

— А де мы? — заспанно тер глазки.

— Мы уже в Москве.

— Пилетели? — губы задрожали. Ясно, не в настроении. Егор расплакался, громко причитая, что не летал, как птичка. С соплями, заиканием и криками в голос. Я бросила косой взгляд на Мантурова. Он с непроницаемым лицом что-то решал с пилотом и на нас посматривал.

Да, дети вот такие. Это не подарочный картонный малыш.

— Что случилось? — подошел, когда я безуспешно пыталась поднять на ноги сына. Психовать, капризничать и даже кататься по полу — умеем и практикуем периодически. Слава богу, нечасто у Егора такие приступы, и с ним уже можно пытаться договариваться. А вот когда ему было два и в сезон машинок на управлении — он валялся, не желая уходить с набережной.