Не покидай меня

После этого обряда ни один дракон не мог пережить свою пару больше чем на несколько минут, но зная, что встреча в этом мире своей истиной половинки дана дракону только раз, они все предпочитали уйти вслед за ней. Им оставалось только не ошибиться с выбором и правильным опознанием. Очень редко, но было так, что разбушевавшиеся гормоны молодых драконов могли сыграть с ними в «угадайку» и тогда приходилось уповать на помощь богов."

"Чем счастливее ощущал себя Черный дракон, тем отчетливее он понимал, чем обернется для Владыки их доклад, и какую боль они принесут ему на своих крыльях.

В роли «утешительницы» выступила Багира. Утешала она свою подопечную чуть меньше минуты, а если точнее, то и не утешала совсем, а просто, не долго думая, «встряхнула» хорошенько. Слезы и всхлипывания резко прекратились, и почти сразу дракон услышал команду уже отданную кошкой лично ему:

«Ну ка, большой парень, разожми правую лапу и скинь свою половину.

Оторопевший дракон завис на мгновение в воздухе, но услышав в подтверждение ее слов от Лены: «Отпускай!», сделал, как ему было сказано, содрогаясь при этом от ужаса и беспокойства.

Ну, что… был бы человеком, поседел бы! Парение в воздухе маленькой человеческой фигурки было похоже на затяжной прыжок с парашютом. Вот только парашюта не было. Встревоженный Черный готов был ринуться вслед, но опять же именно кашна сумела его остановить.

«Спокойно, милорд! Все будет хорошо! Девочка встряхнется, и догонит нас».

И действительно на месте падающей вниз девушки, появилась алая драконица и не торопясь начала набирать высоту.

«Все в порядке. Я успокоилась. Догоняю тебя, милый мой. Извини за беспокойство», — послышался ее голос в ментальном поле. — «Продолжаем путь. У нас еще много дел сегодня».

***Дворец Золотого владыки встретил нас тишиной.

Я ошиблась. Узнали все почти сразу. Нет, наш доклад об окончании поиска и сделанные нами выводы Владыка встретил, внешне, абсолютно спокойно. Все также спокойно и молча вышел из кабинета, но мы все видели всепоглощающую тоску в его глазах, чувствовали его боль, как свою.