Не пара

Не могла же!

Я в тринадцать лет тоже из порно журналов баб вырезал, но это не значит, что жить с ними мечтал.

Иду в зал и одеваюсь в спортивные штаны и майку. Мне надо проветриться.

Обуваю кроссовки и уже опускаю ручку, когда сзади звучит тихое

— Саш?

Резко оборачиваюсь. Алиса, укутанная в простыню, растерянно выглядывает из спальни.

— А ты куда?

Волосы растрепаны, лицо нежное немного заспанное. А пальцы стискивают белую ткань, из-под которой виднеются вершинки груди.

Стиснув зубы, киваю ей на комнату.

— Иди спи. Я скоро приду.

Синие глаза с немым вопросом проходятся по мне, Алиса крепче сжимает простынь.

— Что-то не так?

— Мы потом об этом поговорим. Спи пока.

Развернувшись, выхожу за дверь и спускаюсь вниз.

На спортивной площадке долго вишу на брусьях, силой приводя растрепанные нервы в норму.

Умом понимаю, что в ее возрасте каждая проблема кажется смертельной, и некоторые могут пойти на секс в отместку. Но внутренние ощущение сильно этому протестуют.

И хоть меня адово напрягает обильное присутствие Миши в жизни Алисы, ее поведение со мной сильно отличается от того, когда делают что-то на зло.

Спрыгнув с турника, сгибаюсь пополам и растираю грудную клетку.

Либо Битеев ты потерял сноровку и разучился читать девушек, либо просто вспомнил, что любимую девушку можно ревновать по-настоящему.

Не так, как с было у меня с Кристиной. Когда она затевала флирт с другими мужиками у меня на глазах для того, чтобы потом поебаться на острых эмоциях.

Других я не ревновал. Повода не давали, а если и пытались, то я быстро пресекал. Всегда давал выбор — или я, или другой. Терпеть выебоны не буду, мне эти эмоции ни к чему.

В адрес Алисы же само всё кипит. Потому что я её уже своей вижу, а возможный факт того, что она затеяла игру на зло Мише, выбивает почву из-под ног.

Пнув носком кроссовка траву, отправляюсь домой. Пусть скажет всё, как есть. Первый пар спустил здесь, дальше уже способен общаться не на повышенных.

Поднявшись в квартиру, захожу внутрь, и разувшись отправляюсь в спальню.

В этот момент звонит снова Оля.

— Ну что, ты сходил? Дома она?

Торможу на пороге, оглядывая пустую комнату. Сумки и одежды нет. Кровать аккуратно застелена.

Желудок морским узлом скручивает.

Блядь…

— Нет, Оль. Нет её.

40.