Твоя на одну ночь

Тем более, что, по сути, он давно уже принадлежал банку.

– Вы же знаете, мадам Ришар, у нас не было другого выхода, – мне показалось, она упрекнула меня.

– Нет-нет, ваша светлость, – воскликнула она, – вы всё сделали правильно. Я всего лишь хотела сказать, что мне жаль, что вы не останетесь нашей хозяйкой. И что большинство слуг вынуждены будут искать другое место работы.

– Мне тоже жаль, – откликнулась я. За эти несколько дней я в полной мере оценила профессиональные качества мадам Ришар и ее преданность своим хозяевам.

Я считала, что разговор окончен, но она продолжала топтаться рядом.

– Простите, ваша светлость, что обращаюсь к вам с просьбой. Но нет ли какой возможности мне поехать с вами?

– С нами? – изумилась я. – Вы хотите уехать из столицы в провинцию? Там у нас нет роскошного дворца и десятков слуг, которыми вы могли бы управлять. Я ни разу не была в замке его светлости, но слышала, что он в весьма плачевном состоянии.

Она часто закивала:

– Я не боюсь и тяжелой работы, ваша светлость.

– Хорошо, – согласилась я. – Вы можете поехать с нами. А там решите сами, захотите ли вы остаться у нас на службе, или предпочтете обзавестись собственным хозяйством.

Мы намеревались выехать из столицы в четверг, но уже в среду нас выставили из дома самым бесцеремонным образом.

Мы едва успели позавтракать, как во дворец ворвался высокий упитанный мужчина – лысый, с гладким подбородком и лоснящейся кожей.

– Потрудитесь освободить помещение, ваша светлость! – потребовал он, кичась своей важностью. – Этот дворец более вам не принадлежит.

Мои щеки пылали от унижения. Он говорил всё это в присутствии папеньки и слуг, хотя в этом не было решительно никакой необходимости.

– Ни к чему так шуметь, сударь! – я едва сдерживала возмущение.

Визитер прыснул странным булькающим смехом.

– Меня не интересует, что вам пообещал банк! Я купил этот дворец у банка и желаю въехать в него немедленно! А потому, сударыня, убирайтесь вон!

Это было против всех правил этикета. Он так упивался тем, что он богаче нас, что позабыл о дворянской чести.