Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

 — Миша тебя раздавит как клопа!

Гаденыш улыбается широко, прижимается губами к моим сомкнутым губам.

— Изменщица! Моей дочери не нужна гулящая мать!

— О чем ты говоришь? — прикрываю глаза, чтобы угомонить взрывоопасные эмоции. Задерживаю дыхание, чтобы не вдыхать отравленный мужем воздух.

— Не верю, что ты чокнутый ревнивец и подлец! Ваня, вспомни, каким ты был, пожалуйста. Найди в себе силы и доброту.

— Значит, ты со своим богатеем из-за денег? — ухмыляется муж. — Я так и знал, что ты меркантильная! Обвиняла меня в жадности все эти годы!

Гляжу в его горящие глаза, понимаю, человек неизлечимо болен злобой.

— В воскресенье могу забрать Стефу, погулять в парке? — пытаюсь сменить тему.

Тонкие губы мужчины растягиваются в кривой усмешке.

— Как сама думаешь? После всего, что я узнал о тебе…

— И?..

— Конечно, нет! Убирайся к своему Воронцову.

— Могу попрощаться с доченькой?

— Нет!!

Резко вскакиваю, успеваю добежать до дивана, когда Ваня догоняет и преграждает дорогу.

Его рука скользит по моему плечу, пальцы касаются кожи над ключицами, возникает ощущение, что рептилия проскользнула.

— Уходи, — хладнокровно приказывает Петров.

— Уйду, но ты об этом пожалеешь, — выдыхаю и поднимаюсь.

— Смеешь угрожать? — прилетает в спину.

— Нет, — отсекаю резко. — Готовься к войне, — бросаю на Петрова суровый взгляд.

Краснеет как рак, шепчет так тихо, чтобы дочь не услышала:

— Посмотрим, кто кого!

— Ты псих? Ведешь себя абсолютно неадекватно.

Петров тяжело дышит.

Понимаю, это последний шанс уйти живой, здоровой.

— Стефания, мама ушла! — бросаю вглубь дома, выбегаю прочь.

Я приняла окончательное и бесповоротное решение отомстить мужу. Кривлю губы, бегу к машине Воронцовых.

* * *Глава 26

Полина

Я как побитый щенок, не знаю, куда пристроить себя, чтобы зализать раны.

— Андреева, у тебя есть мама и сестра. Засунь гордыню, сама знаешь куда. Сними трубку, набери родные номера. Ты их помнишь наизусть!

Первой набираю маму, но вовремя вспоминаю, что она мучается давлением в последние два года. Чуйка подсказывает мне, что вина недуга лежит на мне.

От этого не легче. Становится лишь тяжелее на душе.