Не отвергай босса, опасно!

— Нет, в магазин не нужно, с тобой будет всегда ходить мой человек.

— Вы в своём уме? На дворе двадцать первый век! Вы мне ещё паранджу прикажите носить! Я не собираюсь выполнять эти дурацкие требования! Да отпустите вы меня, в конце концов, провели демонстрацию своих поцелуев, и хватит!

— А ты попробуй не исполнить хоть что-то из озвученного мною.

Чувствую, что препирательство ни к чему не приведут, будет только хуже. Замолчала, сделала вид, что согласна.

— Это всё? — смотрю на него, не скрывая злости.

— В договоре есть адрес клиники, куда ты должна сходить, от других специалистов справки недействительны.

Тут я поняла, что дела хуже, чем я предполагала, и мужчина реально решил меня оплодотворить. Меня затошнило от подобной перспективы, боль пронзила моё сердце. Не хочу больше повторения прошлого, мой тоже хотел, а когда узнал…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ну что ж, по крайней мере, понятно: пока справку не принесу, меня трогать не будут.

— Хорошо, — изображаю покорность. Опускает, с ухмылкой смотрит на меня. — Если на этом всё, то я пойду? — не дождавшись ответа, разворачиваюсь, и тут же он дёргает меня за руку. Я так разозлилась, решила и ему причинить боль. Сделала вид, что оступилась, вонзила в его ботинок каблук туфли, но ожидаемого крика боли неслышно, давлю сильнее, опять тишина. Да что за чёрт! Мысленно возмущаюсь, что результата нет. — Ой, извините, — с невинным видом произношу, продолжая упорно давить, — я оступилась, — перевожу взгляд, чтобы насладиться хотя бы гримасой боли Калагова, но у него даже мускул не дрогнул — обидно.

— И не раз, — отвечает он, при этом его взгляд не отражает никакой эмоции.

— Извините за то, что испортила вашу обувь, надеюсь, несильный ущерб нанесла бюджету? — меня вновь понесло.

— Нет, я в состояние перенести эту потерю без каких-либо последствий, а вот ты — нет.

— В смысле? — насторожилась я.