Не единственная

Но были и те, кто хотел именно этого — риска, приключений, новых достижений. Сам же Эдор хотел вести за собой свою верную команду, снова и снова нестись под парусом к рискованным свершениям.

И хотел Аньис… По-прежнему хотел.

Вспоминая о ней, он старался не допускать лишних смертей даже со стороны противника. Почему? Да просто потому, что у Аньис были близкие, чьей жизнью она дорожила… Так и у всех этих моряков есть кто-то, кому будет больно потерять их, как было бы больно Аньис потерять кого-либо из родных.

Даже ее мужу, упоминание о котором заставляло Эдора кривиться от ненависти и боли, Эдор не желал смерти. Потому что это расстроит ее. И потому что, став капитаном, он наконец-то научился слушать разум вопреки чувствам. А разум говорил, что нужно быть благодарным наставнику, который научил его всему. И спас Аньис от смерти. И где-то в самых дальних уголках души Эдора эта благодарность жила.

* * *Аньис было уже двадцать, и она все больше думала, что пора взять первого приемного ребенка.

Но ее женской душе хотелось стать матерью.

Хотелось, чтобы одна из ночей любви зародила в ней новую жизнь. Хотелось видеть, как растет живот, и с наслаждением ощущать, что в ней ребенок от любимого мужчины. Плод их союза, объединяющий их еще сильнее.

Но это было невозможно. И Аньис было горько видеть беременных женщин или матерей с маленькими детьми. Да и вообще… У Марши было уже трое детей, у Колобатти — тоже… Только она, Аньис, прекрасная великосветская дама, великолепный модельер… Но бездетная, лишенная этой стороны жизни. Хотелось горько усмехнуться, и становилось очень больно за себя.

Аньис не трогали редкие сплетни о ее бездетности. Она давно привыкла, что ее жизнь складывается не как у всех, перестала переживать о том, что думает общественность.

Ну что ж… значит приемный. Только хотелось бы, чтобы об этом никто не знал. Пусть для всех это будет их с Рональдом ребенок.

— Ты можешь уехать на несколько месяцев, а вернуться уже с ребенком, — сказал Рональд, выслушав ее. — Пусть думают, что я отправил беременную жену в мягкий оздоравливающий климат Тэйринских островов, — улыбнулся он. — А когда вернешься, все будут думать, что это наш родной ребенок.