Не единственная

— Мне не надоест, — прошептала Аньис. И заснула у него на руках в рассветных лучах первого дня, что они были вместе.

* * *Все же Кай ин Ви пожалел сына и огласил приговор наедине, не выставляя его на позор перед Советом архоа.

— Что-о?! — глаза молодого дракона вспыхнули темным пламенем. Сейчас даже в человеческой ипостаси он напоминал свирепого ящера. — Два года со связанными крыльями?! Не бывать этому!

— Это самое мягкое, что я могу предложить, — спокойно, но жестко, ответил Кай. — И твоя мать одобрила мое решение.

Вреда это не причинит, а заставит задуматься.

Эдор прошел от одной стены грота к другой и усмехнулся."

"— Не бывать этому! — и быстро, прежде чем отец поднял руку, чтоб накинуть магическую сеть или припечатать его «словом власти», рванул к выходу. — Я ухожу из архоа! Ты больше не властен надо мной, раз не хочешь помочь мне! — накануне Эдор просил отца присоединиться к нему в игре против наставника. Но, похоже, отец полностью встал на сторону Рональда. Эль переиграл своей демонстративной откровенностью.

— Тогда я лишаю тебя наследования. Мы родим другого сына, а тебя ждет судьба изгнанника! Ты и сейчас позоришь наш род и народ архоа, не желая принять наказание! — жестко кинул ему вслед Кай.

А Эдор поменял ипостась и взвился над морем. Отец даже не пытался остановить его. Эдор знал, что на его устах сейчас была жесткая, но горькая усмешка.

Ну и пусть родят себе другого наследника. Когда еще маленький дракончик появится на свет, когда вырастет, и где гарантия, что будет достоин… Сам же Эдор никогда и не мечтал о бремени власти.

Он был умен, обладал всеми необходимыми способностями. Но править, принимать решения за весь народ, подчас вопреки собственным интересам, не желал. Хоть с самого детства считал, что когда-нибудь придется.

Сначала черный дракон устремился на восток. В изгнание, куда сам себя отправил. Говорят, где-то там живут архоа, ушедшие из своего народа — каждый сам по себе. Их трое, они ненавидят друг друга и весь мир. А ему, Эдору, предстоит стать четвертым…

Но все же у него было хорошее чувство самосохранения и остатки здравомыслия.

Злость на наставника и отца не полностью одурманила мозг. Он понимал, что в драконьей ипостаси сможет жить лишь там, вдали от других народов, в выжженных скалистых пустынях. Стать одним из изгнанников, чья единственная страсть — собирать драгоценности, ширить свою сокровищницу. И корпеть над ней, копя злость и алчность, пока разум совсем не помрачится от жажды обладания.

Этого Эдор не хотел.