Не единственная

Слишком странно влияет на нее эта вещь, нельзя носить ее. Да и в комнате оставлять страшно, но пока нет другого выхода.

А сердце разрывалось от противоречивых мыслей и чувств. Какие только мысли не проносились в голове, когда она отпустила Кьясу с Аббой и легла в постель. Какие только чувства ее не мучили. Что это было? Неужели Эдор не болен, а действительно вожделеет ее? И при этом думает, что она настоящая наложница его наставника…? Но она ведь рассказывала ему о своей судьбе. Фраза про какое-то «Сокровище» застряла в голове и мучила, как нерешаемая задача.

Или она просто очень неприятна ему? Слишком плохо пахнет, слишком некрасивая для его расы… И пока она не приближалась, он терпел ее, был даже готов дружить. Но стоило ей приблизиться — и отвращение победило дружбу… Или он просто болен…

Понять было невозможно, но душа разрывалась от боли и тревоги. В конце концов она выключила свет, уткнулась в подушку и зарыдала. А когда слезы кончились, вздохнула и попробовала уснуть. Чтобы проснуться, когда вернется господин Рональд, и все станет надежно, безопасно, понятно и спокойно.

Но сон не шел…

А потом ее вдруг охватил ужас, похожий на тот, что она испытала, войдя в пыточную, только намного сильнее. Аньис замерла, всем своим существом ощущая, что сейчас нужно затаиться, прикинуться спящей. Ужас вдавил ее в постель, заставил застыть и почти не дышать. Интуиция точно и ясно говорила: молчи, не двигайся.

Беззвучно открылась дверь, и в комнату вошла ее смерть.

ГЛАВА 14

Эдор скорчился на полу, обхватил голову руками и покачивался из стороны в сторону, словно и верно сошел с ума.

"Но стоило втянуть воздух, и снова стало невыносимо душно от ее запаха. Вся камера пропиталась ею. Он так и видел перед собой, как она стоит напротив, решительная, глупая, странно бесстрашная… Словно ее заколдовали. Вот она делает шаг в его сторону… И у него кружится голова, мутнеет перед глазами, животная жажда обладания смешивается с духовной… С желанием заглянуть в глаза, впитать эту ее бесстрашную, но тонкую душу… А потом… Потом он бы впивался губами в ее губы, пока она сгорает, брал бы ее снова и снова, вжимая в стену, проникая до самой сути ее духа и тела.