( Не)чужая семья

И он стал даже лучше первоначального. К тому же за беременную телку Дым определенно выложит еще больше бабла.

Однако все начало сыпаться, когда Валера поручил похищение дурной бабе. Шмольский на ходу план доработал. Поручил проверенному человеку подобрать пару трупов из морга, а людям Ветрова заплатил, чтобы те угнали тачку Дымовской шлюшки.

Светлану, как и ее муженька, было не жаль ни капли, зато отвлекающий эффект сработал потрясающе. Правда, пришлось подчистить следы. Ведь Заиров не хотел мстить, зато его двинутая жена — с радостью.

А дальше — все как по маслу. Он водил Константина Ильича, как марионетку, по всему городу. А тот послушно бегал.

Осталось лишь убедиться, что Дымов перевел деньги. Но для этого нужна реальная угроза. А что может быть реальнее пистолета у затылка девки?

— Да, Валера, ты же столько лет меня знаешь, — раздался тихий голос настолько близко, что Шмольский вздрогнул. — Нет-нет, гнида, лучше не дергайся.

Валера шумно сглотнул. В его затылок упирался ледяной ствол пистолета.

— Я же выстрелю, — просипел Валера.

— Это уж вряд ли, — усмехнулся Константин Ильич. — Не успеешь. Мона, уведи Эми в коридор!

Дымов скомандовал, а Валера из последних сил попытался вцепиться в женскую руку. Почти успел перехватить запястье Дымовской шлюхи.

Раздался выстрел. Шмольский закричал, но кроме адского гула в ушах, ничего не слышал. Схватившись за голову, Валера скрючился, согнулся пополам.

Мужчина ощутил, как плечо раздирала чудовищная боль. Валера ничего не слышал, но взгляд почему-то задержался на осколках на полу.

Выходит, эта стерва Моника специально отвлекала его битьем посуды? Давала время Косте, чтобы тот подобрался к нему сзади? Откуда он появился? Как вообще попал в дом, если должен быть в больнице! Или валить Ветрова! Искать киллера, убившего его людей! Да неважно, где! Но определенно, не здесь!

Валера почти ничего не слышал.

Тем временем Дымов сел напротив. Он молчал. Впрочем, Валера ничего бы и не услышал. После выстрела, прозвучавшего над самым ухом, Шмольский, кажется, оглох. Но это самая меньшая из бед.

— И все-таки ты сука, Дымов, — пробормотал Шмольский, а после все погрузилось в темноту, и боль ушла.