Все в его поцелуе

Гиацинта чувствовала себя странно, неловко, словно она сместилась во времени. Ей хотелось прижаться к Гарету еще теснее, обнять его своими бедрами. Она была в чьем-то чулане, ночью, и хотя она холодела от страха, она не могла не чувствовать что-то еще... более мощное, чем страх. Это было возбуждение, нечто головокружительное и новое, отчего ее сердце забилось сильнее, а кровь начала пульсировать в жилах.

Ручка двери повернулась. Дверь открылась. А потом – вот чудо! – закрылась. Гиацинта сразу обмякла и почувствовала, что и Гарет тоже.

Они подождали, пока не стало ясно, что человек ушел, а потом на всякий случай простояли в чулане еще пять минут. Но потом Гарет раздвинул платья и вышел из чулана. Гиацинта подождала, пока он не прошептал:

– Пойдемте.

Они прокрались через весь дом, пока не дошли до окна со сломанной задвижкой. Гарет выпрыгнул первым, она – за ним, и он поддержал ее, пока она не опустила раму окна.

– Идите за мной, – сказал он, беря ее за руку. Гиацинта молча шла за ним, и страх понемногу сменялся возбуждением.

– Остановитесь, – сказала она Гарету. – Я задыхаюсь.

Он остановился, но посмотрел на нее сурово.

– Мне надо доставить вас домой.

– Я знаю, знаю. Я...

– Вы смеетесь? – удивился он.

– Нет.

– Вы сумасшедшая.

Она кивнула, все еще улыбаясь, как дурочка.

– Я тоже так думаю.

– Вы что, ничего не соображаете? Нас могли там поймать. Это был дворецкий моего отца, и можете мне поверить, у него никогда не было чувства юмора. Если бы он нас обнаружил, мой отец упрятал бы меня в тюрьму, а ваш брат потащил бы нас прямиком в церковь.

– Я знаю. – Гиацинта постаралась выглядеть серьезной.

Наконец она сдалась.

– Разве это не было забавно?

Она думала, что он не ответит. Все, что Гарет мог, – это смотреть на нее ошеломленным взглядом, потом она услышала его недоумевающий голос:

– Забавно?

– По крайней мере немного.

– Вы безумны, вы просто буйно помешанная. Мне все говорили, но я не верил...

– Кто-то сказал вам, что я сумасшедшая?

– Эксцентричная.

– О! Думаю, что это правда.

– Ни один мужчина не сможет с вами ужиться.