Все в его поцелуе

И самое худшее – она не понимала, что это была за игра.

– Ты так тяжело вздохнула.

Гиацинта в недоумении посмотрела на мать. Господи, сколько же времени она сидит вот так, уставившись в одну точку?

– Ты хочешь мне что-то рассказать? – спросила Вайолет.

Гиацинта покачала головой. Разве этим можно делиться с матерью?

– Подозреваю, – Вайолет, отпив глоток чая, – что у вас произошла первая ссора влюбленных.

Гиацинта изо всех сил старалась не покраснеть.

– И незачем смущаться и стыдиться.

– А я и не стыжусь!

Вайолет удивленно подняла брови, и Гиацинте захотелось дать себе пинка за то, что так легко попалась в ловушку матери.

– Ничего серьезного, – пробормотала она, тыча иголкой в вышивание, так что желтый цветок, который она так долго вышивала, стал похож на цыпленка.

Пожав плечами, Гиацинта достала оранжевые нитки. «Вышью ему клюв и лапки, – решила она. – А что?»

– Я знаю, что считается непозволительным выставлять напоказ свои чувства, – сказала Вайолет, – и я не предлагаю, чтобы ты сделала что-то, что можно было бы назвать притворством, но иногда очень помогает просто рассказать кому-нибудь о том, что тебя волнует.

Гиацинта встретилась с матерью взглядом.

– Я редко испытываю трудности, когда рассказываю людям о том, что я чувствую.

– Это правда. – Вайолет осталась немного недовольной тем, что ее теория разлетелась на мелкие осколки.

Гиацинта снова склонилась над вышиванием и обнаружила, что клюв у цыпленка оказался слишком высоко. Ладно, пусть цыпленок будет в шляпке.

– Может быть, это мистеру Сент-Клеру трудно.

– Я знаю, что он чувствует.

– А-а. – Вайолет поджала губы. – Может, он не знает, что ему делать дальше? Как узнать тебя поближе?

– Он знает, где я живу.

Вайолет вздохнула:

– Как же нелегко с тобой говорить.

– Я пытаюсь вышивать. – Гиацинта подняла пяльцы в качестве доказательства.

– Ты пытаешься избежать... Послушай, откуда у этого цветка взялось ухо?

– Это не ухо. И это не цветок.

– А вчера это разве был не цветок?

– Просто я творческий человек, – выдавила Гиацинта и приделала проклятому цветку второе ухо.

– Кто бы сомневался.

Гиацинта стала рассматривать, что же у нее получилось.

– Это полосатая кошка, – провозгласила она. – Осталось приделать хвост.

Вайолет помолчала.

– Как с тобой иногда бывает трудно!

– Я твоя дочь, – отрезала Гиацинта.

– Конечно, – Вайолет была явно шокирована такой реакцией дочери, – но...

– Почему ты считаешь, что всегда виновата я, что бы ни произошло?

– Я так не считаю.