Все в его поцелуе

– Гарет разозлился. Как это могло прийти ей в голову? – Он ничего для меня не значит.

Она покачала головой:

– Ты себя обманываешь, Гарет. Все, что ты делаешь, ты делаешь из-за него. Я этого не понимала до того, как услышала это от него, но это правда.

– Ты веришь его слову, а не моему?

– Дело не в слове, а в том, что так оно и есть на самом деле. А ты... ты попросил меня выйти за тебя замуж, потому что хотел доказать ему, что ты можешь. А ко мне это не имело никакого отношения.

– Неправда.

– Разве? – Она улыбнулась, но ее лицо оставалось грустным, почти отрешенным.

Он медленно покачал головой."

"– Ты все поняла неправильно, – сказал он, но внутри его уверенность постепенно таяла. Он не раз представлял себе – и с ликованием в душе – что отец просто позеленеет, когда узнает о его удачной женитьбе.

Но разве поэтому он сделал Гиацинте предложение? Были сотни разных причин... Все было так сложно. Она ему нравилась. Разве это не важно? Ему даже понравилась ее семья. И Гиацинта любила его бабушку. Не может же он жениться на женщине, которая не сможет поладить с леди Данбери.

А потом... Он хотел ее. С такой силой, что просто задыхался от страсти.

Жениться на Гиацинте было разумно.

Вот оно, именно так надо все сформулировать. Надо, чтобы она его поняла. Она поймет, она же не дурочка. Это же Гиацинта!

Он должен все исправить.

– Если ты взглянешь на это разумно...

– Я и гляжу разумно, – прервала она его, прежде чем он успел закончить свою мысль. – Если бы я не была так чертовски разумна, я бы отказалась от твоего предложения. – Она стиснула зубы и сглотнула.

«Бог мой, она сейчас заплачет», – подумал Гарет.

– Еще два часа назад я знала, что делала.

Его словно ударили. Он не хотел причинять ей боль. Он не был уверен, не переигрывает ли она, но он сделал ей больно, это он понял. Самое поразительное было то, что и ему было больно.

Они стояли друг против друга и молчали. Гарет хотел было что-то сказать – наверное, должен был что-то сказать, но не находил слов.