Назад в СССР 7

Затем вытащил потертую сумку и швырнул мне под ноги:

— Ты бы, Андрюх, переоделся, а то в рубашке и брюках больше похож на бухгалтера, затерявшегося в лесу, чем на рыбака.

Штормовка, штаны брезентовые и тельняшка оказались чуть маловаты, но выбирать не приходилось.

— Ты что, специально меня выдернул на рыбалку? — спросил я с подозрением.

— Ну, конечно, все спланировал, целое похищение! Да у меня всегда с собой походный набор, — отмахнулся напарник. — И котелок имеется. Но рыбу на прутиках зажарим. Так вкуснее.

— Ее еще поймать нужно, — скептически заметил я.

Рыбаком я никогда заядлым не был, но в прошлой жизни частенько участвовал в подобных истинно мужских мероприятиях. Ничего сложного. Закидываешь удочку, ставишь ее на рогатинку и благополучно про неё забываешь, потому как основное действо непременно происходит не у кромки воды, а возле костра. Известно, что настоящий рыбак — это не тот, кто больше поймает, а тот, кто всех перепьет.

Нарыли в леске червей саперной лопаткой, закинули снасти, сидим, ждем.

— Я эти места знаю, — заверил меня Вахрамеев. — Тут рыба на голый крючок идет, сейчас, Андрюха, будет нам добрая закуска. Разводи костер.

Птички поют, водичка журчит. Теплый ветерок щекочет шею. Какие там Сочи? Красота… Прошел час, и красота немного наскучила, а в животе заурчало.

— Ну и где обещанный клев? — я с нетерпением бродил взад-вперед по берегу, поглядывая на застывший кончик спиннинга.

Вахрамеев же спокойно пожёвывал травинку, философски оглядывая пейзаж.

— Не мельтеши, командир, сядь. Рыбу распугаешь. Карп — он глазастый, зараза. Скоро вечерний клев начнется.

Солнышко чуть раздулось, набрав красных оттенков, и уже норовило завалиться за макушки деревьев на противоположном берегу. Я потерял надежду на жарёху и уже вспоминал истории про скаутов, которых учили находить съедобности в лесу буквально в любых условиях. Так, что там? Грибов еще нет. Саранчу и муравьев жрать не буду. Мыши тоже не в моем вкусе.

— Андрюха! — вдруг закричал Вахрамеев. — У тебя клюет!

Я подскочил к спиннингу как ужаленный. Его кончик выгнулся дугой и норовил булькнуться за натянутой леской в воду.

— Сачок тащи, — крикнул я, схватив удилище, ручка задрожала.