Назад в СССР 7

Заштопают, и будешь как прежде.

— Нет, Андрюх… — Березов с трудом сглотнул и глянул на расплывающиеся бурые пятна на животе. Кровь темная. Видно, печень задета. Недолго мне осталось.

— Отставить, капитан!

— Да и зачем мне жить? — в его голосе слышалась горечь. — Чтобы отправиться в тюрьму? Я свою миссию выполнил. Потрошителя мы достали. Для меня это важно было… Понимаешь? Как для отца. Никто не должен так страдать… Ни девушки, ни их отцы… И матери… Теперь и умереть не жалко.

Глаза его будто стекленели.

— Саня, ты меня слышишь? Где Кошкина?

— Она очнулась. Я послал ее за ментами. Она, конечно, сказала, что врачей еще вызовет. Но это ни к чему. Хотя — пусть смерть мою по-человечески зафиксируют, — ухмыльнулся военрук. — Всё не как собака…

— Как ты так подставился? Ты же боец…

— Я смотрю, тебе тоже досталось? — кивнул на мою замотанную руку Березов.

— Да уж, сам Потрошитель не сдался. Помотал нас с тобой.

Березов слабо ухмыльнулся

— Гад оказался слишком прыткий. И хитрый. Он караулил Кошкину в кустах. Напал на нее, та заверещала, я услышал. Он не стал сразу резать, а оглушил рукоятью ножа по голове. Видно, хотел в кусты оттащить с тропы подальше и там «разделать». Тут я подоспел. Выбил нож. Свалил на землю, хотел стреножить ремнем. Но… Ублюдок откуда-то вытащил второй ножик и ткнул меня в живот.

— Точно.

— А ты его обыскал, лейтенант?

— Не было времени.

Я ведь сразу ринулся сюда, к нему.

— Смотри… Не удивлюсь, если урод припрятал в сапоге еще и третий нож. Обыскать все-таки надо было.

— Да знаю… К тебе торопился. Помочь хотел.

— Помочь? Я не жилец. И ты это знаешь. Мы с тобой не сопливые пацаны, не будем друг друга обманывать.

Меня проняло — казалось, он видел во мне не только Андрея Петрова. А еще и ту жизнь, предыдущую, где я тоже успел нахлебаться.

— Знаю, — коротко ответил я. — Попрощаться спешил.

— Ладно. Скажи… — дыхания у Березова уже совсем ни на что не хватало. — Ты выполнишь свое обещание, Андрей?

— Слово офицера.

— Теперь я спокоен, — капитан попытался улыбнуться, но глаза его потухли и замерли мёртвыми стекляшками, уставившись в никуда.