Назад в СССР 2

— Гражданин Ломотько? — официальным тоном спросил я.

— Он самый, — настороженно буркнул сантехник.

— Вам знаком этот ящик?"

"Тот покосился на него, глазки на секунду заметались, рука поскребла щетину и нос с багровыми прожилками:

— Первый раз вижу…

— Этот ящик обнаружен на месте преступления, — невозмутимо продолжал я. — Найденные на нем следы рук совпали с вашими отпечатками по базе дактилокарт.

— С моими? — кустистые брови сантехника приподнялись. — А откуда у вас в базе мои отпечатки?

— Вы попадали в вытрезвитель, и там вас дактилоскопировали, — уверенно врал я, зная, что каждый уважающий себя сантехник хоть раз, да побывал в трезвяке.

А опытные слесари вообще старались проводить там каждую ночь после получки.

Ломотько как-то сник и напоминал сейчас грустного бассет-хаунда с красными глазами. Даже уши так же опустил. Попался, гад.

— Мой это ящик, — пробубнил он. — Хмырю его я за червонец и пол-литру в придачу продал.

— Как это — продал? — взмахнул руками Погодин.

— Казенное имущество?

— А что такого? За имущество с меня десятку с зарплаты вычтут, а пол-литра наваром осталась. Все одно меня увольняют. Не нужен стал… — сантехник шмыгнул носом, нагоняя драматизма к своим словам.

— А что за хмырь? — спросил я.

— А бес его знает. Сидел я в пивнушке, предстоящее увольнение обмывал. Тип ко мне притесался. В робе, как у меня почти, и в плечах не доцент, на работягу похож, только морда больно гладкая и ноготочки чистенькие, как у училки.

Продай, говорит, товарищ, мне свой инструмент. Собственный, говорит, посеял, а у меня последнее чукотское предупреждение, мол, еще одна оказия, и с работы попрут. Позарез ящик нужен. А кем работаешь, мил человек, спросил я его. Как кем, слесарем, — отвечает он. А я ему говорю: на слесаря ты похож ровно столько же, сколько мой свекор (царство ему небесное), уважаемый пчеловод из Сибири, на танцовщицу из телевизора, где они лебедями по сцене на носочках прыгают. Тот даже глазом не моргнул и предложил мне червонец и бутылку “Столичной”. На деньги мне все равно, а вот от “Столичной” грешно отказываться.

— Опишите этого человека.

— Мужик да мужик, как еще описывать?

— Лицо, особенности, глаза, губы?

— Тьфу ты! Он же не баба, чтоб на губы ему смотреть! Губы как у всех, две в наличии имеются. Взгляд только хитрый такой был, будто водку паленую мне, зараза, втюхать хотел, но водка добрая оказалась. Я в тот вечер ее и оприходовал.