Назад в СССР 2

Кто у тебя наставник был, что не научил этому?

— Да знаю я, помоги его найти! Куда делся не пойму.

— Бери, — я запустил руку за спину и вытащил из-за пояса ПМ. — Не теряй больше.

— Так это ты стащил его? Зачем?!

— В воспитательных целях. Зато в следующий раз, ты так больше не сделаешь.

— Ну ты, Петров!.. Да я… Я начальнику твоем скажу!

— Давай, еще от него тебе влетит. Иди уже, работай. Еще спасибо мне скажешь когда-нибудь. Пистолет пуще бабы беречь надо. Баб много, а ствол у мужика один. Сечешь?

Глава 7

Городская поликлиника собрала толпу народа у регистратуры.

Из четырех окошек, с вырезанными из оргстекла под трафарет надписями с засохшими подтеками: “Регистратура”, работало только два. Пациенты, преимущественно предпенсионного возраста, облепили амбразуры маленьких окошек, как муравьи апельсиновую корку.

Передние ряды повисли на полированном подоконнике и пытались заглянуть в прорезь, периодически оборачивались и шипели на задних. Те, в свою очередь, вытягивали шеи, словно хотели разглядеть “что дают?” в этой самой «Регистратуре».

Медрегистраторы в дежурном режиме обгавкивали посетителей. Иногда пациентам удавалось вывести их из себя. Тогда те, доведенные до кипения, швыряли им медицинские карточки. Иногда закатывали глаза и, вздыхая, морщились, когда кто-то помимо обращения, еще спрашивал у них, как найти тот или иной кабинет. Видно, по закону Дарвина на такую работу всегда брали только женщин с хваткой кобры и длинным языком.

В общем, все как во всех бесплатных больницах, во все времена.

Честно отстояв в очереди, я, наконец, добился своей карточки и получил бегунок, в какие кабинеты нужно пройти, чтобы получить справку о прохождении заветной медкомиссии для поступления в школу милиции.

В списке врачей стандартно значились: хирург, окулист, терапевт, лор, дерматолог и др. Начать решил с хирурга. Недавно только узнал, что слово “хирург” пишется иногда через “е”, наверно, это все-таки зависит от квалификации врача.

Возле крашенной в голубой цвет стены по обеим сторонам кабинета хирурга расселись ожидающие.

Лавок на всех, как обычно, не хватило. Кто-то, как предстояло и мне, подпирал штукатурку.

— Кто последний? — спросил я, с тоской оглядывая длиннющую очередь.

— Все последние, — злорадно хмыкали в ответ бдящие в передних рядах, кто уже близко подобрался к заветной двери врача, на их лицах сияло торжество и чувство превосходства над вновь прибывшими к заветной двери, которых они считали песчинками, прилипшими к своим подошвам.