Назад в СССР 2

Я еще подумал, что не подходит эта красная штука к синему платью. Торчит, понимаешь, прямо в глаза лезет. Но вслух ничего не сказал. Она меня к себе вызывала, подписать бумажки на увольнение по отрицательным мотивам — на того несуна с банкой лака. Напиши, говорит, Петрович, на Степанова характеристику. Только правдивую, а то он, говорит, жаловаться собрался, что, мол, увольняют его незаконно. А сама сидит, лицо красное, как этот самый поясок. Что с вами, говорю я, Раиса Робертовна? Щеки горят, будто давление, как у моей бабки.

А она мне говорит, что Степанов этот всю кровь ей выпил. Представляешь, Зверевой кровь выпил? Что кричал, говорит, и ругался у нее в кабинете.

— А что за Степанов? — заинтересовался я.

— Да лоб молодой. Здоровый, как лось, а толку — как с цыпленка холодца.

— Понял, Петрович, спасибо тебе. Пора мне, работа ждет.

— Ну ты не забывай старика. Заходи иногда…

* * *Я постучал в дверь кабинета Зверевой.

— Войдите, — раздался оттуда приятный женский голос.

Я потянул за ручку и оказался в знакомом кабинете.

За столом Зверевой сидела пухлая, но миловидная женщина. Бывшая напарница Трошкина по кабинету, которую поставили временно (а может, и с перспективой) на место начальника кадров.

— Здравствуй, Оля.

— Петров? Привет! Ты опять к нам? Молодец, а то Петрович своих “подмастерьев” с фабрики толпами выгоняет. Замучилась оформлять уже. Еще и беда такая с Раисой Робертовной… Слышал? И Илью забрали. Одна я на всю фабрику осталась.

— Я как раз по этому поводу.

Покажи-ка мне, Оленька, личное дело Степанова, которого за воровство турнули недавно.

— Ты что, Андрей! Не положено. Зачем тебе это?

— Вообще-то я из милиции…

— Ах да! Точно! Петрович же говорил, что ты туда устроился. Совсем забыла. Прости… Так ты что? Убийство Раисы Робертовны расследуешь?

— Расследуешь — это громко сказано, — улыбнулся я. — На подхвате мы с напарником у москвичей.

Оля протянула мне тонкую папку из еще не потрепанного картона:

— Он, когда уходил, скандал устроил.

Орал, мол, Петрович пьет — и его не трогают, а его самого за какие-то надуманные мелкие хищения увольняют. Я же, кричал, не прогуливаю и не пью, как мастер. А Раиса Робертовна за Петровича вступилась. Пусть, говорит, выпивает фронтовик маленько, но мужик он — кремень и никогда не опаздывает, и за тридцать лет работы на фабрике ни одного прогула не заработал. Тогда Степанов обозвал Звереву ведьмой, представляешь, прямо при сыне. Олежка с ней был.