Назад в СССР 2

И вот еще… На другом пальце ложный завиток. И в следах такие есть. Но это все общее совпадение, сейчас по частным признаком гляну… Да. Это он.

У меня все внутри оборвалось:

— Точно?! Ты хорошо посмотрел?!

— Сам глянь. Вот… Тут островок и тут, тут окончание и начало линии — и тут. Вот крючок, опять же — нечастый признак. Видно и там, и там. И много еще совпадающих признаков, которые в своей совокупности образуют индивидуализирующий комплекс признаков, позволяющий утверждать, что следы рук, обнаруженные на бутылке, произошли от гражданина Трошкина.

— Справку напиши… — глухо выдавил я.

— Чего?

— Справку напиши о совпадении. Срочно.

— Тебе-то это зачем? Пусть опера направление сначала притащат, я его, как положено, в журнале исследований зарегистрирую, потом…

— Пиши справку, бл*ть! — хлопнул я по столу кулаком.

Витя аж подскочил:

— Да ладно, ладно. Сейчас набью. Делов-то. Так бы и сказал, что очень нужно. Чего кричать-то.

Витя уже торопливо заправлял два листа с прослойкой копирки в пишущую машинку.

— И стряси с них направление! — крикнул вслед Витя. — Я строчку пустую в журнале оставил для его регистрации…

Но мне уже было на все пофиг. В голове стучала лишь одна мысль. Если это он — убью гада… Я обязан посмотреть в его глаза лично.

— Где Трошкин? — бросил я на ходу.

— Так у меня в кабинете. Там с ним наши беседуют. Пока москвичи не приехали, Илью там допрашивают."

"Я распахнул дверь восьмого кабинета. За столом сидел начальник розыска — угловатый седой мужик. Рядом два опера помельче. Посередине кабинета в стул вжалась худенькая фигурка Трошкина. Он обернулся. Глаза красные и потухшие.

— Прости, Андрей… — дрожащими губами выдавил Трошкин — Это я виноват…

— Ах ты, тварь! — я кинулся на него.

Глава 19

На моей спине повис Погодин. Я крутанулся и без труда скинул его с себя. Но в меня тут же вцепились две пары рук — подоспели сидевшие здесь же, в кабинете, опера.

— Петров! — заорал начальник розыска. — В чем дело?! Какого черта ты на него накинулся?! Держите его, не отпускайте!

— Он убил Рогову и Звереву и, возможно, еще других! — захрипел я, борясь с операми.

Один из них был явно тяжелее меня раза в полтора.