Назад в СССР 2

— Как — с собой? — Дубов опешил. — Зачем?

— Не хотелось бы об этом думать, но… Если мальчик его видел?

— Твою мать, Петров! Я даже думать об этом не хочу! А ты! — Глеб Львович повернулся к Осинкину. — Звони начальству, пусть поднимают весь личный состав в ружье. Описание мальчика у оперов возьми и фотографию.

— Так точно! — Осинкин скрылся.

— Скверное дело… — выдохнул Дубов. — Если еще и ребенок погибнет…

— Не погибнет, — уверенно высказался я (ведь кто-то же меня убил в будущем). — Но надо его искать. Если его забрал убийца, психика мальчика может пострадать.

Или уже пострадала.

— Есть отпечатки! — Витя с гордостью вертел в руках бутылку из зеленого стекла. Смотрел на нее на просвет и любовался своей работой. — Судя по размерам — мужские. Папиллярные линии жирные, четкие, сразу видно, кожа не рабочего и не колхозника. Не стерта и не в мозолях. Эту бутылку трогал мужчина интеллектуальной занятости, так сказать.

Неприятный холодок пробежал по спине. Я гнал прочь навязчивую мысль. Нет! Не может этого быть… Только не он.

В отдел вернулись к обеду. В управлении уже была суматоха. Во внутренний дворик на инструктаж стягивались приданные силы: кабинетные работники управления, дружинники и просто добровольцы, изъявившие желание искать пропавшего мальчика (слово “волонтеры” еще не было в обиходе). Волнение смешивалось с воодушевлением и поднимало всех со своих мест.

Меня и еще двоих экспертов сразу загрузили работой по размножению фотопортрета Олега.

Было решено прочесывать близлежащие районы сплошняком.

Заходить в каждую квартиру, в каждый дом. Плюс отрабатывать все крупные общественные места: универсамы, вокзалы, рынки. Если мальчик испугался и убежал, такой поиск поможет. Но если убийца забрал его с собой — дохлый номер. Почему-то я чувствовал себя виноватым в случившемся. Это паранойя?.. Как избавиться от навязчивой мысли? В глубине души я начинал догадываться, кто убил этих девушек, но сердце упорно гнало дурные мысли прочь.

— Я на планерку к начальнику управления, собирает нас внепланово по этому делу, — громко, на весь коридор провозгласил Паутов и, выходя из отдела, чуть не врезался в спешившего к нам Федю.

— Погодин! Ты чуть головой нос мне не расшиб!

Паутов схватился за очки, которые едва не свалились с носа.

— Простите, Аристарх Бенедиктович! — выдохнул Федя. — Тут такое дело! У нас всех свободных отправили искать мальчика, а меня оставили, чтобы свой кабинет освобождал. Бумажки все оттуда забрал. Но я его уже освободил.