Навстречу счастью

Похлопав по карманам брюк, вспомнил, где их оставил: в комнате у Тишковской! Черт, что же он натворил!

Достав из тумбочки новую пачку, Алексей нервно распечатал ее, закурил и снова перечитал письмо.

«Надо срочно звонить Артему, — решил он. — Идиот! Почему раньше этого не сделал? Дурацкое самолюбие! Четыре утра! — с сожалением взглянул он на часы. — А главпочтамт открывается по воскресеньям в десять!»

Делать было нечего, пришлось опять лезть под одеяло. Спустя какое-то время он снова включил свет, вытянул из стола шуфлядку, достал оттуда пачку фотографий, нашел среди них любимую — ту, которую показывал родителям, лег на кровать и долго всматривался в Тамарины черты…

После звонка Кушнерову, с одной стороны, на душе отлегло — никто его не забыл, письма ему слали, с другой — стало совсем муторно.

В понедельник в половине восьмого он уже стоял у дверей отделения связи. Уточнив в отделе доставки фамилию почтальонши, которая носила письма в общежитие, он присел на стул и стал дожидаться. Так прошло минут пятнадцать. Вдруг из распахнувшейся со двора двери показалась широкая спина и медленно попятилась назад: крупная женщина в шубе волоком тянула за собой огромный полотняный мешок, на котором лежал еще один, поменьше.

— Тань, там тебя молодой человек дожидается! — прокричали ей из окошка.

Алексей тут же вскочил, перемахнул через стойку и грозно спросил:

— Где мои письма?

— Какие письма? Вы что это, молодой человек? — женщина не торопясь расстегнула шубу, стянула с головы мохнатую шапку, явив взору вспотевшую под мехом «химию». — Какие письма? — повторила она, слегка отдышавшись.

— Вы носите почту на Революционную?

— Ну, я. А как фамилия?

— Радченко. Алексей Радченко.

— Так вот ты како-о-о-й! — протянула женщина и вдруг расхохоталась. — Олька, хочешь посмотреть на того, кому бабы каждый день пишут? Вот он!

В одно мгновение из окошка по грудь высунулась такая же курчавая голова, а из двери выглянула женщина помоложе.

— Ой, глянь, какой хорошенький! Красавчик! — наперебой защебетали они.