Навстречу счастью

Все тут же стали приглашать Сергея к себе."

"— Домой, — произнес он только одно слово, и окружающие замолчали: знали, что спорить с Тамариным сыном все равно что с самой Тамарой, — бесполезно.

Относясь к младшему Крапивину, как к собственному внуку, Сумцов с Ольгой отвезли его домой, заставили поесть, уложили спать и отрезали от всех раздражителей: отключили телефоны, не пустили дальше порога не только странных мужчин, с которыми виделись в приемном покое, но даже милицию.

На следующий день в Минск прилетели Инна с Артемом.

По дороге из аэропорта в больницу Алексей и услышал историю многолетней давности о том, что не было никакого аборта, что Тамара в тайне от всех решила сохранить ребенка, что едва не умерла во время родов и как во всем ей помогала родная тетя, к которой она и уехала тогда на неделю… Сама Инна узнала об этом прошлой весной, когда подруга прилетала на три дня в Париж.

В отделение к Крапивиной их не пропустили. Как объяснила заведующая, в данной ситуации самое лучшее лекарство для больной — здоровый сон и полный покой.

Тогда решили ехать к Сергею, но, взъерошенный и нахохлившийся, точно выпавший из гнезда птенец, тот согласился поговорить лишь с Инной. И тогда ей снова пришлось пересказывать давнюю историю, правда, с другими акцентами. Например, о том, какой хороший человек Алексей. Жаль, он даже не подозревал о том, что у него растет сын…

— Я вам не верю. — Сережа неожиданно пристально посмотрел на Инну взглядом Радченко двадцатилетней давности.

Та даже вздрогнула: «Господи, как же это могла выдерживать Тамара!» — Если мама решила скрыть меня от него, значит, у нее были причины. Я не хочу с ним встречаться, пока… пока не поговорю с мамой…

Как ни прискорбно, но с этим Алексею пришлось согласиться. Честно говоря, он и сам не знал, с чего бы начинать разговор. А назавтра Радченко и Кушнерову пришлось срочно возвращаться в Москву: сразу на несколько производственных объектов нагрянули проверки, банковские счета нескольких субъектов арестованы, работа холдинга фактически парализована.

Как поговаривали знающие люди, все это было делом рук Михаила Ивановича Семеновича, который вдруг объявил Радченко войну. За что и почему — непонятно.

Еще через день сначала Сергея, а затем и Инну пропустили к Тамаре в палату, и та попросила подругу на время переселиться из гостиницы к ней в квартиру.

— Помоги Сережке, не дай ему закостенеть изнутри, — тихо произнесла она.