Навстречу счастью

Стоило ей на минуту расслабиться, как она ловила себя на мысли, что вновь хочет увидеть Алексея, пусть даже случайно, издалека, хочет знать подробности его жизни — как прошлой, так и настоящей, хочет… Она даже боялась думать, чего же она хочет на самом деле: будто кто-то невидимый и всемогущий разогрел бокал застывших чувств и упрятанные на дне тайные желания пока еще мелкими пузырьками стали подниматься наверх, волновать доселе безмятежную душевную гладь… Нередко на глаза вдруг наворачивались слезы, хотелось расплакаться навзрыд, поделиться с кем-либо своими чувствами, страхами, сомнениями…"

"Простит ли ее Сережа, когда узнает, кто его отец? Таким отцом можно и нужно гордиться, а она столько лет прятала их друг от друга! Понимая, что рано или поздно ее тайна откроется, теперь она стала опасаться: а вдруг эта новость оттолкнет сына? Что делать? Рассказать ему все с точки зрения обманутой, преданной женщины и тем самым себя обезопасить? Пока не поздно, выстроить между Сергеем и отцом стену отчуждения?.

«Как все запутано, — едва не стонала Тамара. — Боюсь… Боюсь, что не поймут, не простят… Боюсь остаться одна — слабая, жалкая, беззащитная… Нет уж! Пусть лучше он будет “чужой”!»

Странное дело, но с каждым днем понятие «чужой» расширяло для нее свои границы.

Так случалось и прежде: кожей чувствовала исходящую от того или иного человека опасность, да только никак не могла найти тому объяснения. Сейчас же слово «чужой» стало для нее мерилом, именем нарицательным.

«…Наверняка Ляхов решает дела с Цеховским, Цеховский — доверенное лицо Радченко… Интересно, знал ли Алексей подноготную тендера на химкомбинате?.. Глупая, могла все сразу выяснить, так нет, бежала из ресторана, только пятки засверкали, — в очередной раз посетовала она, закрыла страницу с фотографией Цеховского и вышла из Интернета.