Навеки твой. Прощай

Осмотрелась по сторонам, выискивая наиболее пологий склон. Небо стало совсем уж серым. С каждой секундой становилось  все холодней. К ночи сверчки завели свои песни. Чем дальше к сентябрю – тем они становились звонче.

Таир первый соскочил с валуна. Осмотрелся. Как истинный джентльмен, подал Лере руку. И та, нисколько не сомневаясь, что он ее непременно удержит, бесстрашно спрыгнула вниз и больше его ладонь не отпускала.

- Тебе не кажется странным то, что человек может утонуть? – спросил вдруг Таир, шагая с Лерой в ногу.

- Странным? Нет… Почему?

- Потому что человек сам на восемьдесят процентов состоит из воды!

Логика в этом, конечно, была. Признавая ее, Лера пожала плечами и еще сильнее вцепилась в липкую, мокрую насквозь юбку свободной рукой.

- Мама говорит, что некоторые люди целиком состоят из слез.

Таир ничего на это не ответил. Лишь скосил взгляд. А потом и вовсе выпустил руку девочки, потому что на горизонте уже показался дом. А ко всему прочему им навстречу спешили люди.

- Где ты был? – спросил Таира высокий статный мужчина.

Потом Лера узнала, что это был его отец.

- Ходил к реке. Там… понадобилась помощь.

Вместе с отцом Таира из дома выбежала экономка. Взмахнула руками, стала причитать… Пришлось объяснять, что с ними приключилось. Уже через несколько минут новость о том, что сын нового начальника охраны спас дочь хозяев, разлетелась по дому. И каким-то чудом дошла даже до матери девочки.

Лера лежала в постели, когда та к ней заглянула. Села на край кровати, ласково погладила по волосам.

Вообще она была хорошей мамой… Когда выплывала из тумана, вызванного приемом антидепрессантов. Вот если бы только это случалось почаще!

- Ты меня так напугала, Лера! Так напугала! – прошептала она.

- Я не специально, мамочка…

- Я знаю, знаю. Как все же хорошо, что тот мальчик оказался там. Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось. Я так тебя люблю, детка…

Мать Леры даже заплакала. Она вообще часто плакала. Но обычно это происходило после её ссор с отцом.

А тут… Лера обняла мать и забормотала слова утешения. Она говорила и говорила, и, наверное, было в голосе девочки или её словах что-то такое, что заставило ее маму отстраниться и пристально посмотреть ей в глаза.

- От любви одни проблемы, Лера. Понимаешь? Никого… никого нельзя любить больше, чем любишь себя.

Лера кивнула, не желая расстраивать мать. Она тогда не совсем понимала, что значат ее слова. Осознание пришло только годы спустя, когда Таир навсегда уехал.