Навеки твой. Прощай

- А люблю я тебя так вообще, кажется, всю свою жизнь. Это очень странно, знаешь ли, осознать.

- О, господи…

- Нет, это всего лишь я, - отшутился, а потом резко дернул ее на себя и уже без всяких шуток, зажмурившись, не веря в то, что правда это может в любой момент сделать, прижался губами к макушке. Зарылся носом в волосы, теряя разум от её нежного запаха.

- Ты хоть представляешь, сколько я ждала от тебя этих слов?

- Представляю. И, Лер…

- М-м-м?

- Зачем нам еще ждать, а? Встречаться тайком… Детский сад какой-то.

- Но отец… И Исаев!

- К черту отца! К черту Исаева! Неужели ты думаешь, я не смогу тебя защитить? Мне уже не двенадцать.

- Эй! В каком это смысле? В двенадцать это у тебя получалось прекрасно! - возразила Лера и растянула губы в широкой счастливой улыбке. Казалось, смысл его слов начал до нее доходить лишь сейчас. И она летела… летела… летела… Выше облаков.

- Лера, я серьезно. Отказаться я от тебя не смогу. Даже на время. А прятаться – тоже не вариант. Потому что рано или поздно мы попадемся.

И можешь только представить, как журналюги это выкрутят. Уж лучше мы дадим им свою версию.

- Нет, Таир. Нет, давай подождем. Все слишком быстро даже для меня. Ты только представь, как это будет выглядеть в глазах народа. Да и отец…

- Да не боюсь я твоего отца!

- Я знаю. Его боюсь я… Пойми, я не прощу себя, если ты в этой ситуации пострадаешь. Уступи мне, Таир. Пожалуйста…

- Мне это не нравится.

- Пожалуйста, - мягко повторила Лера, с каким-то священным ужасом понимая, что может крутить этим сильным мужиком только так.

- Ладно. Но только до выборов, – предупредил Таир и, уже ни на что не отвлекаясь, сосредоточился на ее губах.

24.

Никогда еще зима не была такой долгой. Таир злился. Рвал и метал. Сто раз хотел нарушить данное Лере слово и всем этим ни черта не понимающим в жизни идиотам проорать «Она моя!». Встать с ней рядом плечом к плечу на судебных слушаниях. Чтобы Исаев окончательно озверел, и все увидели, какой он придурок.

Впрочем, Паша и сам неплохо справлялся. Их адвокаты – Вишневая и еще один толковый мужик, с которым на всякий случай консультировался Уваров, страхуясь, в один голос утверждали, что то, как себя ведет Исаев, какие показания дает, какие дикие требования выдвигает в рамках процесса лишь настраивает суд против него. Может, и так. Но шли недели, а тому не было конца. И что было особенно хреново – никто не мог повлиять на этого урода. Терять ему было нечего.