Настольная книга стервы

Потом мы танцевали. Потом снова говорили. Когда вечер перекинулся в ночь, Франсис вызвался меня проводить.

В хрустко-новенький пакет, где в другом, меньшем пакете, лежали платье с голой спиной, пилка для ногтей и помада, он опустил огромную коробку конфет и бутылку коньяка «Камю». Мне подарок. Пакет стал тяжелым. Франсис понес сам.

Потом мы долго ловили такси. Потом ехали. Потом он сказал, что на его родине, во Франции, у него есть женщина, которую любит. И, кажется, к весне они поженятся.

У моего дома Франсис поцеловал мне руку и поздравил с приближающимся Рождеством.

Еще он сказал, что я ему очень понравилась и ему бы не хотелось так скоро улетать. Но улетать надо. Еще он говорил про аэропорт и про рейс, который через два с половиной часа…

Стало грустно. Я Франсису сказала: «До свидания». Он тоже сказал: «До свидания». И поднял глаза на темные окна моей квартиры. Спросил, не страшно ли так высоко жить? Я сказала, что нет, и мы расстались.

Что было потом? А потом был конец света. Для меня.

О пакете вспомнила не сразу.

Пока поднималась. Пока раздевалась. Потом переодевалась. Потом ванная… И только когда в недрах туалетного бачка что-то надрывно всхлипнуло – меня словно током!

Я рванулась к двери. Почти голая. Взгляд зацепился о циферблат настенных часов…

Что говорить… В аэропорт бы, может, и успела, если бы сию секунду мне на лоджию подали вертолет.

… О платье, улетевшем в Марсель, старалась не вспоминать.

Пару раз оно мне приснилось. А один раз даже надетым на манекен, по форме смахивающий на пилку для ногтей…

Нет, не сочувствуй.

У этой истории есть продолжение. Заинтриговала? Если дочитаешь книжку до конца, о ней узнаешь. А пока еще немного о платье стервы.

ЧЕРНОЕ ПЛАТЬЕ СТЕРВЫ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

Оклемавшись от потери (месяца три прошло, не меньше), к своему дню рождения позволила маленькую радость: купила стильный журнал, напичканный фасонами и фасончиками к весне. Ну и советы там всякие были.

Я усаживалась удобно в кресло и подолгу листала нарядный глянец страниц.

Нравилось все. И случались мгновения, когда непроизвольно ощущала себя в объятиях бархатных, твидовых, шелковых, шерстяных экземплярчиков.

Я листала страницы, рассматривала картинки, а из залежей памяти выплывало черное платье… Я зажмуривала глаза – очень хотелось вспомнить себя в чертовски сказочном «чулке». Получалось… От обиды хотелось реветь.

Нет, не подумай, слезы не подпитывались неудержимой страстью к дорогим шмоткам. Какая там страсть… Просто я была женщина.