Настольная книга стервы

А там птенец уже подрастает.

Моя мама руки заламывала. От чужой семьи старалась отвести и обзывала меня исключительно нехорошо. Я огрызалась на маму (царство тебе небесное, хорошая моя!) и по прутику растаскивала то гнездо.

Чужой муж стал моим мужем. Птенец остался без отца.

Мы родили двух детей. Дом наш был полон добра. Но он был холоден и пуст. В его стенах не прижилось счастье. В них не хозяйничала любовь, а сквозили тоска и отчужденность.

Двадцать лет мы так жили. Нет, это не было несходством характеров. Это было уродство отношений, под жернова которых попала в первую очередь я.

Такое возмездие. За бабье вероломство. Дурость. Подлость. Поняла позже. Но было поздно.

Мы разошлись. Едва ли не в день смерти моей мамы. (Знак судьбы здесь какой-то, что ли?!)

Муж, спустя годы, сладил другую семью.

Я ненавижу порой себя. Мне по-человечески жаль бывшего мужа. Он столько лучших лет на меня извел, а взамен: «Я тебя не люблю…», «Давай разойдемся…», «Ты мне чужой…»

Он так и остался для меня чужим, хороший и очень порядочный мужик.

И не потому, что я была сволочью, мерзостью и рога наставляла. Я была нормальная. И он очень любил. Но мне рядом с ним было никак. Ну совсем никак. Он ведь для другой предназначался. А я украла. (Кажется, впервые в жизни я вслух произнесла это слово.)

Перечитала. Грустная глава получается. Но и предмет разговора ведь не веселый, согласись.

… Позже в моей одинокой жизни были мужчины. И женатые тоже. Жен, правда, ради меня больше никто не бросал. Но в постель норовили забраться.

Иногда уступала.

А по утрам они уходили. К своим женам. К своим клушкам, кошелкам, телушкам. Они несли им себя, оставляя мне – меня, один на один с одиночеством и гадким привкусом ничейности.

Этот привкус останется до конца. И уже, сдается, ничем не вытравить.

… Я давно перестала встречаться с женатыми мужчинами. Табу. Лучше никакого, чем женатый. И тебе не советую. Женатый мужчина – это особая порода мужчин.

Понимаешь, как бы он тебя не любил, к тебе не спешил, не бледнел и не потел, воркуя с тобой «про жизнь», главная женщина в его жизни – жена, даже если она грымза, язва и вообще опостылела до синевы в глазах.

Что их связывает, он и сам толком не объяснит, но что есть, то есть! В противном бы случае давно развелся. Ну, а у тебя всего-навсего роль любовницы. И статус соответствующий – быть на подхвате.

Ты только не обижайся на эти слова, а лучше пригаси вспыхнувшие эмоции и трезвее, чем обычно, посмотри на одно из свиданий.