Настоящие, или У страсти на поводу

Этой ночью… совсем скоро.

Но время, проклятое время так медленно двигалось, до бесконечности увеличивая горящее желание.

Карабеска как приговор, на который он шел, как на плаху, и видел расплавленную зелень её желания в огромных глазах.

Держаться, дышать и снова держаться.

Потому что аромат её тела сводит с ума почище любого наркотика, а прикосновения к телу вызывают такую боль, что хочется рычать. Она тоже сдержанна, всё время опускает взгляд и кусает губы, на них совсем скоро не останется живого места.

Но Торнтон молчал. Они оба молчали, сосредоточившись на движениях, запрещая себе думать о большем, тренируя выдержку, которой так гордились когда-то.

Еще немного, еще чуть-чуть.

Музыка еще не успела закончиться, когда они синхронно шарахнулись друг от друга, пряча руки за спиной, встречаясь взглядом.

— Я провожу Айолу в вашу спальню, — сообщила Селина, оказываясь рядом и спасая их от позора.

Леонард потом долго смотрел девушкам вслед, мысленно отсчитывая все те пятнадцать минут, которые должен был оставаться с гостями и играть свою роль.

Может именно поэтому он и пропустил приход Армель.

Маркиза возникла перед ним в провокационном малиновом платье, с кривой усмешкой на пухлых губах и смертельным холодом в глазах.

— Позвольте поздравить вас, граф.

— Спасибо, — Элкиз слегка склонил голову, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Я буду ждать вашего возвращения.

— Напрасная трата времени.

— Я слишком хорошо тебя знаю. Пара недель, возможно месяц и она тебе наскучит.

— Учту.

Но Армель не спешила уходить, коснулась сложенным веером его руки и ядовито улыбнулась.

— Ты всё равно мой.

Сил оставаться уже не было, хотелось принять ванную, отмыться от этого блеска и мишуры, и только потом прийти к Айоле. Жаль, что душу нельзя так же легко отмыть.

… Она ждала его у кровати. Хрупкая фигурка в белом шёлке дорогой сорочки. У него перехватило дыхание, стоило лишь увидеть её.

Пара шагов и руки на её плечах. Она ждёт и верит.

Разворот спиной к нему и тонкая сорочка слетает с плеч, белым облаком опадая на пол.

Рисунок невесты, искусный необычный и лишь для его глаз. Мужчина осторожно проводит по нему пальцем, словно заново рисуя его на коже.

Айола сама развернулась к нему, сама положила ладонь на шею, притягивая к своим губам, затягивая в омут жгучего желания.

Теперь можно.