Настоящие, или У страсти на поводу

Мне всё-таки удалось переключить его внимание.

— Где?

— Во время церемонии. Мне кажется, я слышала голоса… Богов.

Несколько мгновений тишины и его осторожный вопрос:

— Что же они сказали тебе?

— Сын смеялся, велел идти к тебе, и Мать с Отцом тоже… просили довериться.

— И чего ты тогда испугалась?

— Они не должны были приходить. Не к нам.

Снова молчание, на этот раз тяжелое, давящее.

— А чем мы хуже других?

— Ты и сам знаешь, — устало ответила ему и отвернулась. Чувство неловкости только усилилось.

Но мужчина отказался отступать просто так.

— Где он?

— Кто? — несколько раздраженно ответила ему, устав играть в эту игру — угадай, что именно я имею в виду.

— Твой рисунок? Где он?

Торнтон снова был рядом, дыша мне в затылок.

— На шее, плечах, — отозвалась я, осторожно касаясь кожи.

Мою руку поймали и властно отодвинули в сторону.

— Хочу посмотреть.

Я не сразу поняла, что именно мужчина хочет, а потом покраснела.

— Ты с ума сошел.

— Почему? — его руки уже путешествовали по моему телу, напоминая, что кроме плащика и тонкого платья на мне ничего нет.

— Хотя бы потому, что здесь темно, — прохрипела в ответ, ощущая, как горячие ладони накрыли мою грудь и слегка сжали мягкие полушария. — Лео…

— Мне нравится, когда ты так произносишь моё имя.

— Так нельзя…

Губы покрывали быстрыми поцелуями обнаженную шею, заставляя трепетать всем телом.

— Можно. Ты моя жена.

— Но… мы же скоро приедем, — собрав остатки разума, ответила ему.

Остановился всего на мгновение и невинно уточнил:

— Два круга вокруг парка?

— Не смей.

— В бездну приличия, Айола. Я скучал.

Поцелуй обещания, запретной страсти, огня и безумия, я растворилась в нём, подаваясь мужчине навстречу, зарываясь пальцами в его волосы и позволяя залезть себе по юбку, коснуться обнаженного бедра.

— Айола…

Я пробралась ему под рубаху, сумев каким-то чудом расстегнуть тяжелый ремень, коснулась гладкой кожи, которая дрогнула под моими руками.

— Бездна… хочу тебя, сейчас, — прорычал мужчина, рванув платье вниз, которое жалобно затрещало, застонало в его руках, разрываясь на части и освобождая грудь.

— Нет… увидят… не надо, — шептали губы, а тело горело от желания оказаться ближе.

Обжигающая ладонь сжала грудь, заставив меня громко охнуть и выгнуться. Но мужчина не спешил продолжать, прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша.

— Что ты со мной делаешь? — простонал муж едва слышно.