Наследница (СИ)

Прошла, как десертный нож сквозь кремовый тортик. Закрылась в единственный комнате, которую обозначила, как свою.

Скинула подушки, покрывало, легла и практически мгновенно заснула. За дверью бесновалась Айрис, но после утихла. А, может, Ясмин уснула и просто выключила сестру из своего сна.

Абаль, юный и высокомерный, как и полагается первому цветку Варды, плыл по глуховатым звукам музыки подобно волнам. Фло, подходящая ему, как ножны к острой стали, оттеняла его смуглым атласом кожи. Они были первой парой года и кружились по зале, подобно двум лилиям на воде, а Ясмин, погасшая и измученная, стояла у дальней стены, скрытой рядом колонн.

В ее голове собрались все бесы, которые только существуют на свете. Злоба, зависть, ненависть, желание, горечь, даже полузабытая нежность в тоненьком белом платье жалась к стенкам ее измученной головы."

"Хрисанф, как ни клялся в любви, ни разу не пригласил ее на танец. Фло, пройдя мимо, хмыкнула. Человеческая река огибала ее, как если бы она была камнем, выпавшим из основной запруды.

Она шла, ведомая сном, по темным плетениям коридоров, входила в тёмные залы, гулко жалующиеся на ее шаги, и сердце ее пело от злой радости. Она знала, что он идёт за ней. Смотрит. Как она распускает пояс платья, позволяя ткани течь наземь, как поворачивается в свете лунного круга, падающего на центр залы. В темноте не видно ни зги, но Ясмин знает, что Абаль наблюдает из темноты, слышит его дыхание. Стеснение умерло, и она откидывается бёдрами на стол, опираясь на руки и позволяя лунному молоку литься по груди.

После переворачивается, едва не ложась грудью на стол и словно предлагая взять себя сзади.

— Ты омерзительна… — шепчет Абаль.

Но Ясмин слышит. У неё прекрасный слух. Смеётся.

— Тогда отвернись.

Он не отворачивается. Она знает. Она снова меняет позу, почти опрокидываясь в ложе ближайшего кресла и чуть раздвигает ноги. Едва заметно, но достаточно, чтобы услышать, как Абаль рвёт ворот тесного платья и почти выбегает из залы.

Ясмин проснулась и несколько секунд тупо пялилась в темноту комнаты.

Без покрывала она замёрзла, а сердце грохотало, как цыганская арба по каменной тропе. Она заползла под одеяло и снова закрыла глаза, словно пытаясь забыть бесстыдный и страшный сон, в котором ее отвергли.

На этот раз сон был чёрным и пустым, как экран сломанного ноутбука. Ни звука жизни не билось в его чёрной глухой пустоте. Когда Ясмин проснулась, то чувствовала себя такой же выключенной и пустой. Цветок, лишенный корней.