Трофей

Расплатившись с водителем, она вышла из автомобиля и ненадолго задержалась у здания.

Хорошо…

Ведь хорошо, правда?

Счастье – это не Мальдивы, не дорогие украшения. Счастье – это тихий вечер, и не важно, осенний или весенний, проведенный с теми, кто тебе дорог. Счастье – знать, что твои дети спять спокойным сном в своих кроватях, а ты… Стоп, про детей, она, пожалуй, немного загнула, потому что у неё своих пока нет. Это в будущем она надеялась так сказать.

Поэтому в продолжение темы счастья – оно разное. Её в данный момент – предчувствие.

Острое и между тем тягуче сладкое. Она ещё по этой причине приехала в аэропорт раньше.

Ей хотелось подождать.

Глеб же её ждал.

Он позволил уйти, и ей не пришлось убегать, выстраивая маршрут, как в боевиках или шпионских фильмах. Но и легко не было.

Он хотел контролировать. Знать, где она будет жить, куда поедет. Положил на стол дебетовую карту. Мила покачала головой.

Это – не свобода. Это некая отмашка: мол, милая, на, поиграй.

- Сама хочу.

Глеб очень злился. Правда, ничего не говорил.

Она считывала с его лица, с глаз. По тому, как напрягались его плечи, и с какой жадностью он к ней прикасался.

Она до последнего не верила, что он позволит…

Отпустил.

- Ты же всё равно будешь присматривать, да?

Глеб ничего не ответил.

Больше ругался Марк. Матом.

- И куда тебя понесло, дурную?

Мила до сих пор не знала, были ли люди Глеба рядом. Если да – то они профессионалы. Работали тихо.

Первые недели она присматривалась, прислушивалась. Постоянно оборачивалась.

Ей казалось, что она спиной чувствует мужские пристальные взгляды. Ох, как Мила стушевалась, когда столкнулась с тем, что частично права. Мужские взгляды были, но не людей Алашеева. Как и предложения сходить в кино, выпить, весело провести время.

Мила отказывалась.

Она не хотела.

Это время было её.

Время тишины, как позже назовет она недели, проведенные в курортном городе. Парадоксально, но ни толпа туристов, ни шумные развлекательные мероприятия не мешали ей наслаждаться. Она часами гуляла вдоль берега, старательно обходя разложенные полотенца, забытые сланцы, пластмассовые совочки и ведерки.

На мусор не смотрела. Нет его. Вот нет и всё. Смотрела на мокрый песок, на сердечки, что оставляли молоденькие девочки, по сути, её ровесницы, а то и старше. На пену морскую… Был вечер, когда она точно так же расстелив полотенце, сидела, обхватив колени руками, смотрела на волны и потом нарисовала так же сердечко. Было, да…

Она практически ни с кем не знакомилась.