Трофей

Она была уверена, что он уехал со всеми остальными гостями.

Получается, возвращался?

Мила вздохнула и прикрыла глаза.

Дыши, Мила, просто дыши…

Дождь шёл не сильный. Скорее, дразнящий и одновременно раздражающий. Нацеленный на то, чтобы помешать планам.

Мила оделась в теплые домашние штаны, сверху накинула не по размеру большой тонкий свитер, рукава закатала до локтей. На ноги выбрала тапочки, оставив носки на потом.

Она спустилась вниз и некоторое время бесцельно бродила по комнатам. Зашла на кухню, где никого не оказалось.

У них всегда были люди. Охранники, те, кто присматривал за территорией, домработница. Правда, последняя была приходящей.

Побродив ещё некоторое время бесцельно по первому этажу, Мила остановилась у лестницы. Взялась за перила, но так и не сделала шага.

Она увидела на веранде тлеющий огонь от прикуренной сигареты.

Только один человек в доме мог позволить себе курить, где ему заблагорассудится.

Мила на секунду прикрыла глаза.

Девушка не таилась. Она знала, что Глеб услышит её приближающиеся шаги.

Как она и предполагала, он стоял у самого окна, открыв одну секцию, и выпускал дым. Широкие плечи снова привлекли внимание Милы. Она любила к ним прикасаться, любила оглаживать, чувствовать крепость мышц.

- Мила, замерзнешь.

Он не повернулся.

Губы Милы тронула грустная улыбка.

- Я подготовилась.

Её слова вызвали интерес, и мужчина обернулся.

- И тебе принесла.

Она захватила легкую куртку из гардеробной. Сейчас же, подойдя к Глебу, накинула её на те самые плечи, которыми не уставала восхищаться. Мужчина замер, явно не ожидая ничего подобного.

- А у меня вот, - она показала на перекинутый через локоть теплый плед.

- А ноги босы.

- Тапочки греют.

Глеб поправил куртку. Значит, она не ошиблась, и он подмерз.

Тепло…

Или она согревалась от того, что он рядом?

- Я видела, что приезжал Марк.

Она не надеялась, что Глеб ей что-то объяснит. Так и оказалось.

Он затушил сигарету, за что она ему мысленно была благодарна. Всё-таки она не любила запах никотина, хотя он в её сознании теперь навсегда будет ассоциироваться с Глебом.

С его губами.