Наследница (СИ)

Бешенство просило выхода, тут и сейчас, и сдержаться ему стоило титанических усилий.

— Поцелуй меня…

Он собирался прочитать лекцию о том, что его стоит слушаться, показать, что именно ей угрожало, зайди в лифт кто-то другой, сделать вид, что не имеет и малейшего понятия, что она сегодня вытворяла в клубе, но ее просьба… Слишком он сам хотел ее исполнить, а продолжить воспитание ведь можно и потом.

— Саша, — как же сладко слышать свое имя, из его уст.

Девушка подалась навстречу, как только почувствовала, что хват немного ослаб, а высвободившись окончательно, обвила шею мужчины, срывая капюшон.

От него пахло холодом, свежестью какого-то стирального порошка и самым желанным в мире ароматом — его личным.

— Я же предупреждал, что покалечу его, если он к тебе подойдет, — не отрываясь от Сашиных губ, Яр расстегнул пальто, проникая под него, пальцы скользнули по шелку блузки вниз, обхватили за бедра, прижимая к себе еще ближе.

— Он не виноват, — какая буря сейчас бушевала в ней, виной тому гормоны, нервы или что-то другое, Саше хотелось одновременно разрыдаться, рассмеяться и просто раствориться здесь и сейчас в нем.

— А кто виноват? — юбка и правда слишком узкая, лишь в четыре руки им удалось с ней расправиться, следом полетела его кофта, пальто.

— Зачем ты устроил слежку? — Саша обвила талию мужчины ногами, зарываюсь пальцами в непослушные кудри.

Она догадалась еще в клубе, просто почувствовала, что за ней наблюдают. Подумала, что ей показалось, слишком много она думала о Самарском в последнее время, но когда черная машина проехала за ними весь путь до дома, а обогнав на последнем повороте, припарковалось чуть раньше, сомнений не осталось.

Ночь, звезды, пар изо рта — это все романтический бред, она просто знала, что он следит, и хотела, чтоб не уехал просто так.

— Ты специально? — на шее пламенем вспыхнуло место болезненного поцелуя. Останется след. Плевать. — Я все равно его убью, — не желая тратить времени на разговоры, Саша потянула Яра за волосы, возвращая лицо мужчины к своему.

— Замолчи и целуй меня, — как ни странно, он снова послушался. Послушался и получилось… Ох…

Кажется, в ней все стало еще более чувствительным, особенно к его ласкам, пусть и достаточно грубым сейчас.