Насильно твоя-2

Андрей быстро проглотил «горькую пилюлю». — Поспи.

— Куда ты?

— У меня дела. Скоро вернусь.

Помедлив, он сдержанно поцеловал меня в губы, и ушел.

После короткого сна в машине я чувствовала себя вымотанной. Легла на кровать, укрывшись покрывалом. Сердце болезненно стучало в груди, я думала, что не усну. Он принял новости — что я принадлежу другому, несмотря на обещание.

А ведь Андрей говорил, что только я вызываю эмоции. Как наркотик, на который подсаживаешься, и тебе нужно снова и снова. Он мог отступить по одной причине — не верит, что выживет, а в этом случае уже не важно с кем я останусь, от кого у меня малыш… Смерть равняет всех.

Его смерти я не хотела.

Он вернулся через несколько часов. Заслышав скрежет ключа в замке, я проснулась и с колотящимся сердцем села на кровати.

— Это я! — крикнул Андрей.

Он вернулся с несколькими пакетами и сумкой. Ее бросил на кухне. В пакетах оказалась картонная коробка с фастфудом и одежда. Джинсы, футболка, кроссовки — все женское.

— Зачем это? — пролепетала я.

— Ешь, — бросил он, закуривая. — Потом расскажу.

В коробке была лапша с куриным мясом и овощами. Я попробовала — очень остро, и начала есть. Иначе снова упаду в обморок.

Андрей расстегнул сумку и переложил на стол увесистый сверток — компактный, но крупный. Развернул тряпку открывая оружейные детали. Не пистолет — что-то большое.

Стряхнув пепел, Андрей зажал сигарету в углу неработающего рта и приступил к сборке. Начал с самой крупной детали. По цевью и короткому стволу с рядами отверстий, я опознала ствольную коробку.

Что происходит, я поняла, когда Андрей поставил оптический прицел, и привстал, направив ствол к полу, что-то проверяя. В груди засвербел неприятный тревожный холодок. В руках Андрея была компактная винтовка.

— Что это? — спросила я, хотя больше подошло бы «зачем».

— Винторез.

С оружием он возился уверенно.

Я поняла, почему он на самом деле спокоен.

У меня пропал аппетит и я отодвинула коробку.

— Ты ведь знал, что так будет, — пробормотала я. — Знал, что Эмиля возьмут.

Он обернулся, оценил мой вид. Я не обвиняла, но в моих глазах стояли слезы.

— Подозревал, — поправил он. — Я предупреждал, разве нет? Эмиль сам нарвался.

Я промолчала и подобрала со стола патрон. Намного крупнее пистолетного.