Насильно твоя-2

Он думал, Эмиль позвал его поделить меня, но у нас другая цель. Каменные мышцы поддались под моими руками и муж отступил.

— Твой медальон, — бросил он. — Покажи его!

— Медальон? — удивился Андрей и выправил из-под воротника золотой кругляш. — Вот этот?

Он усмехнулся, рассматривая нас с Эмилем. Лицо, обезображенное параличом, стало ироничным. У меня же горло перехватило подбирающейся истерикой.

— Откуда он?

Андрей снова улыбнулся.

— Не твое собачье дело, — лицо приобрело отсутствующее выражение. Взгляд снова остановился на мне.

— Не смотри на нее! Я задал вопрос! — Эмиль шире расправил плечи. — Он твой? Не ответишь, я в тебя пальну!

Я прижалась к нему всем телом, обхватила торс. Эмиль мог сказать — ты ее изнасиловал, но тянул. Я помню черную ненависть к Захару, расправу над вторым парнем. С Андреем по-другому. Муж не верил, что насильник он, иначе бы уже всадил пулю.

— Мой, и что? — спокойно поинтересовался Андрей. — При чем здесь медальон?

Эмиль не скажет, не обличит его. Такие вещи трудно произнести вслух.

— Я тебя помню! — прокричала я из-за спины мужа. — Помню, и не смей отрицать! Ты меня изнасиловал! Вы все!..

Голос сорвался и я уткнулась Эмилю в спину широко открытым ртом. Сжала зубы, напрягая шею, но сдержала крик и слезы. Сердце пульсировало от боли, потому что я успела заметить, каким ошеломленным выглядел Андрей.

— Дина! Я тебя не трогал, что за бред… Постой, ты говоришь — тогда? В доме? Ты так решила из-за…

Когда я выглянула из-за Эмиля, Андрей держал руки на весу, демонстрируя добрые намерения.

— Тебя изнасиловал человек с таким медальоном?

Он сорвал его с шеи — цепочка лопнула.

— Это не он, — хрипло сказал Эмиль. — Теперь убедилась?

Андрей с горьким пониманием смотрел на меня, а я разрыдалась. Так тяжело, когда люди узнают о тебе страшные вещи, и ты видишь в их глазах правду о себе. Отражаешься в чужих зрачках и понимаешь, что осталась без кожи.

— Ты поэтому испугалась? Дина, в тот день меня не было в Ростове! Поверь, я клянусь тебе — это был не я. Такие медальоны есть еще у нескольких людей, мы надели их в знак… неважно.

— У кого? — с животной злостью уцепился Эмиль.

— У Ильи и Федорова. В живых остались только мы трое. В ту ночь в доме был Илья, — Андрей вдохнул сквозь зубы. — Дина, мне жаль.

Он запустил пальцы в волосы. Расстроен, но не удивлен.