Нарушительница Порядка

– Не хочу, но если прикажете…

– Чтобы впредь ловили преступников вне храмов, поняли?!

Ксавьер покорно разделял участь Альберта, изредка бросая выразительные взгляды на коллегу.

– И что там была за темная тварь? Храмовники видели кого-то с вашими.

– Иллюзия. Оставил, чтобы отпугивать случайных прохожих.

– Будем считать, я поверил, – проворчал Георг, вставая.

Два лорда тут же откланялись.

– Иллюзия? – с иронией переспросил Ксавьер, когда они покинули дворец.

– Очень натуральная, – кивнул Аль. – Помнишь, у Большого совета был в разработке закон по темным существам, призыву и содержанию?

– Помню.

– Было бы неплохо.

Баф слишком хорошо себя проявил, да и вообще давно стал верным другом, а не просто питомцем. Не хотелось бы потерять еще и его.

Вот и сейчас он ждал хозяина в апартаментах, снова привязанный к месту.

Альберт прошел мимо, проведя рукой сквозь черный туман, достал бутылку и сел в кресло напротив окна, вид из которого впервые не радовал.

Ничто не радовало.

На душе было так горько, что даже полынная настойка – излюбленное пойло мехов – казалась сладкой.

Он честно пытался напиться, только голова оставалась удивительно ясной. И яростный взгляд Джин постоянно всплывал в памяти, а ее хлесткие слова раз за разом звучали в ушах. Вот бы забыть все, стереть, смыть крепким алкоголем из памяти. Но и этого сделать не получалось.

У него ничего не получалось. Все с самого начала пошло не так.

Аль не собирался влюбляться в меху.

А она сразу решила лезть через окно.

И потом он не собирался с ней сближаться, вместе ходить в клуб, танцевать, оставаться у нее на ночь, узнавать получше. И жить с ней в одной квартире точно не рассчитывал. Как и на то, что может случиться, если оказаться так близко к красивой и необычной девушке."

"Тогда он решил, что раз уж так вышло, то сделает все правильно.

Но и этого не получилось. Полный провал, даром что сразу четыре дела закрыли: отлов драконид, убийство тайных стражей, дело меха-артефактора и поимка последнего Ликхара – все это ощущалось поражением, казалось неважным. Второстепенным.

И обвинить в чем-то Джин Альберт не мог, да и, по правде, не хотел. Как он и полагал, на ней было две клятвы: не выдать и помочь.