Вдова в январе

Жирак вернулся домой.

С двумя пустыми ящиками вошел он в теплицу, так как справедливо решил, что распродажу надо начать с самых ценных сортов. Но рука не поднималась вырвать хоть один.

Уже в темноте, когда родители Мудите ужинали на кухне, неожиданно появился Жирак. Выглядел он странно, сказал, что ему надо поговорить о чем-то очень важном. Так как от предложенного чая он отказался, его провели в комнату. Но спустя несколько минут он вышел и простился, сказав, что зайдет завтра или послезавтра.

Мудите накормила Карлиса ужином, но сама есть не стала — в ожидании Рудольфа.

Карлис думал, что она что-нибудь скажет насчет большого чемодана, внесенного в комнату Димды, но она молчала, и это обидело его. Он всегда защищал интересы Мудите, пытался как-то воздействовать на Рудольфа, но сейчас, очевидно, никакая помощь не требуется, и мавр, сделав свое дело, может уходить.

Карлис уехал в свою комнату. Передавали хоккейный матч. Глядя в телевизор, Карлис нервничал, хотя игра была неинтересная. «Неужели Мудите думает, что я не понимаю, почему она явилась с чемоданом? Или нарочно молчит? Хочет указать мне, что мое место, как у собаки, в углу! Чтобы понял, что у них своя жизнь и мне запрещено в нее вмешиваться! Извольте, сударыня! Я человек гордый, вмешиваться не буду! Мне от вас ничего не надо!» И он с довольно злорадным чувством подумал, что разрешение на мастерскую на чердаке еще не получено.

"Пальцы его все ломали спички — паршивая привычка, от которой он никак не может отвыкнуть. Карлис сердито швырнул коробок на письменный стол, а взгляд его в это время задержался на прозрачном янтаре на черном бархате.

Крутя левой рукой колесо, он выехал в коридор. В правой был зажат «Веселый комар». Мудите еще возилась на кухне.

— Рот открой, глаза закрой! — с улыбкой скомандовал он.

Надевая янтарь на шею Мудите, он вынужден был прикоснуться к ее волосам. И по нему пробежала огромная электрическая искра. Он даже качнулся от такого удара.

— Это тебе свадебный подарок!

— Карлен, я не могу его принять! Это было бы жестоко с моей стороны! Все, что угодно, только не это!

— Поцелуй за это! — И Карлис подставил лицо.